Книга Тревожный путь, страница 118 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Мне стало скучно и не интересно, — протянул Ромка, доставая из куртки какой-то сложенный в несколько раз листок. — То, что меня сейчас официально признали невиновным, только расстроило, потому что у меня есть вот это. — Он аккуратно развернул листок и положил перед побагровевшим Маркеловым.

— Почему ты не показал это ещё на квартире? — прорычал он, а Ромка негромко рассмеялся.

— Я хотел посмотреть, как ты будешь себя вести в ситуации, когда не сможешь применить пытки и будешь скован по рукам и ногам всеми ненавистными тебе фландрийскими законами, чтобы выбить из меня признание в убийстве вашего сенатора, до которого мне нет ни малейшего дела, — с издевкой произнёс Гаранин. — Так приятно иметь полную политическую, экономическую, юридическую и остальную, какую только тебе на ум придёт неприкосновенность.

— Как ты получил документ, подписанный самим президентом? — приподнялся Маркелов.

— Я думаю, что мой визит в твою страну закончен. Я закрыл все свои долги, вывел свой капитал и самое главное, удовлетворил своё любопытство о твоей жене. Вы мне больше неинтересны, — не ответил Ромка на его вопрос.

— Гаранин, — процедил сквозь зубы Маркелов. — Зачем ты поехал с нами в участок, демоны тебя раздери, имея на руках это⁈

— Не хотел становиться свидетелем ваших семейных разборок, — он пожал плечами и начал подниматься, но тут дверь открылась, заставив его обернуться.

— Все вон, мне нужно поговорить со своим сыном наедине, — произнёс вошедший в допросную Георгий Гаранин.

На Ромкином лице отразилась вся гамма чувств: от неконтролируемой паники и ужаса до ледяного безразличия. Он глубоко вздохнул и на секунду прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, осторожно садясь на стул. Лампы в допросной начали раскачиваться и мигать, а блокнот в руках молодого следователя вспыхнул зелёным огнём.

— Этой встречи не должно было быть, — прошептал Егор, лихорадочно начиная что-то чертить на листе бумаги.

— Не перегни и в этот раз палку, — процедил Виктор, собирая со стола документы и выходя из допросной.

— Что, вашу мать, он делает в участке? — крикнул я, вскакивая на ноги и разглядывая опустевшую допросную, в которой осталось только два человека: отец и сын Гаранины.

Я услышал треск и с удивлением обнаружил в руке сломанный карандаш. Как и когда я его взял в руки — не помню.

Внезапно дверь открылась, и в комнату влетел возбуждённый Лео.

— По официальным данным, после проведения соответствующей экспертизы и допроса Анны Маркеловой все официальные обвинения с Гаранина сняты в виду отсутствия доказательств причастности к преступлению, улик и наличия железного алиби. А что он там делает? — закричал он, подбегая вплотную ко мне и глядя на экран, где Ромка с Георгием пока только пристально смотрели друг на друга в полной тишине.

— Это я у тебя должен спросить, — прошипел я. — Егор, что ты там говорил о том, что этой встречи не должно было быть? — я лихорадочно соображал, что делать, чтобы не скомпрометировать ни себя, ни СБ и не дать лишнего повода для подозрений. Последствия любого необдуманного шага станут просто катастрофическими.

— Вероятность их встречи составляла меньше процента, если только Роман сам бы не заявился на порог дома своего отца. Мы это просчитали в первую очередь, и отмели сам факт угрозы со стороны Георгия Гаранина в связи с низким процентом их пересечения, — скороговоркой пояснил Егор, что-то начиная лихорадочно чертить. — Это и есть та переменная. Редко встречающаяся вещь в составлении карт…