Книга Странный путь, страница 40 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

Я подумал, что мои страдания окончены, после того как мизинец был покрыт бесцветным лаком, но тут началось формирование моей личности как Дмитрия Александровича Наумова, успешного бизнесмена и главы Рода Наумовых.

Я смотрел на себя в зеркале и совершенно не узнавал отразившегося в нём человека. Теперь уж точно Шелепова и Наумова никто в здравом уме не сможет принять за одного человека. Наложив последний лоск на мою, ставшую просто неприлично слащавой, физиономию, Славик нацепил мне на нос очки без диоптрий, и повернул вместе со стулом лицом к Савину, сидевшему последние полчаса в какой-то прострации.

— Ну вот, совсем другое дело, – хлопнул в ладоши модельер и жестом фокусника расстегнул чехол, выуживая из него совершенно новый и, как по мне, ничем не отличающийся от остальных, костюм синего цвета. – Вот, новинка от моего Дома Моды.

— Да, я вижу, – скептически хмыкнул я, безропотно вставая в ожидании того, когда меня засунут в эту новинку.

— А галстук? – изогнув бровь, спросил Эдуард, поглядывая на часы на своей руке.

— Что вы, какой галстук? Этот костюм совершенно не подходит для этого элемента одежды. Тем более это неформальное мероприятие, и люди будут охотнее воспринимать вас в виде строгого, но раскрепощённого человека. Туфли, – Савин указал рукой на коробку возле столика.

Обувшись, я принялся надевать запонки и часы, предоставленные Артуром Гавриловичем. Даже думать не хочу, сколько они стоят, наверняка Ромка на свою зарплату вместе со всеми премиями не сможет себе такое приобрести.

Пока Славик наводил последний лоск, Савин вытребовал у меня пропуск в СБ, после чего они со стилистом покинули наш номер.

Я устало опустился в кресло, подавив желание снять со своего лица тонну косметики.

— Зачем мне вообще вот это? – я встал и помахал руками перед Эдом, показывая идеально сделанный маникюр. – Я всегда обходился без всех этих излишеств.

— Дима, сейчас это в моде, и ты должен соответствовать, идя на передачу к такому заносчивому человеку, как Тим Бурк, – Эд поморщился и отодвинул от своего лица мои руки. – Сейчас ты выглядишь вполне пристойно и респектабельно, как и положено человеку твоего положения, поэтому будь добр, соответствуй.

— Это попахивает какими-то нездоровыми замашками, – я рассматривал ногти, которые на свету еле заметно блестели и окрашивались в нежный розовый цвет. Как же я хочу снять этот лак вместе с ногтями.

— Дима, это модно, во всяком случае здесь, во Фландрии, – и Эдуард развернул передо мной какой-то журнал, оставленный Савиным. – Вот видишь, Моро, Рубел и Гаранин на каком-то благотворительном обеде. И если даже Гоша сумел себя пересилить и сделать нечто подобное, а о твердолобости Гараниных мне не нужно тебе рассказывать, значит, так принято! И ты должен производить благоприятное впечатление.

— Да уж, – проворчал я, разглядывая эту троицу. Да, камера очень чётко уловила красноватый отблеск на ногтях Ромкиного папаши. Точно такой же я видел сегодня в аэропорту на ногтях этого козла.

— Запомни: руки, обувь и часы должны быть ухоженными и дорогими. Если ты обуешь на ноги туфли от ведущего кутюрье, предварительно изваляв их в навозе – многие воспримут это как плевок в лицо.

— Я этого не отрицаю, но, Эд, лак для ногтей? А если бы сейчас здесь было принято губы мазать и ресницы наращивать! – в сердцах бросил я.