Онлайн книга «Опасный путь»
|
Троицкий с настороженностью на меня посмотрел, потрогал лоб, затем, вздохнув, произнёс: — Поехали. И мы зашли в распахнувшиеся перед нами двери, прошли по пустому вагону и сели в купе. Поезд тронулся, но долгое время ничего не происходило. Через некоторое время я решил посмотреть на пейзаж за окном. Это был не пейзаж. Мы проезжали мимо меняющихся картин, всё увеличивая ход. Я замер, затаив дыхание, не в силах закрыть глаза, потому что всё то, что сейчас проплывало мимо, я не хотел видеть и когда-либо вспоминать. Вот я стою на коленях возле тела Казимира, свалившегося мне под ноги. Глядя на эту картинку, я снова почувствовал всю ту боль, которая скрутила меня в момент его смерти. Не только разрывающую меня энергию смерти и в один миг раскрывшийся источник, но и принятие обязанностей главы Семьи. Мне было три года — всего три года, когда на меня это обрушилось. Я не понимал, почему мне так больно, а мама ничем не могла мне помочь. И я сидел возле Казимира и плакал, держа его за руку, прося, чтобы он поднялся, встал и избавил меня от этой боли. Воспоминания обрушились на меня, как ушат холодной воды. Я всячески старался забыть этот момент перехода, потому что это было невыносимо. И я бы не справился, если бы не лёгкое касание самой Тьмы, впервые прошептавшей моё имя и успокоившей меня. Я помнил каждую чёртову секунду! И так сильно хотел это забыть, что у меня почти получилось. Потом пришёл Слава и помог, как сумел, справиться со всем этим. Вот об этом я вспомнил только сейчас, потому что в памяти остались только боль, безжизненные глаза моего отца, смотревшие в потолок, и касания лёгкого ветерка, забирающего часть моей боли. Картинка сменилась. Николай, мой дворецкий, стоя передо мной на коленях, не скрывал слёз и просил, чтобы я принял у своих слуг клятву служения. Мне было всего три, но он разговаривал со мной, как со взрослым, стараясь объяснить, что это всё необходимо, иначе через несколько часов они вынуждены будут покинуть поместье. Тогда я его послушал и сделал так, как он просил, потому что боялся остаться один, а Николай всегда был со мной рядом. Он практически был моим отцом, занимаясь моим воспитанием, пока мать устраивала свою личную жизнь. Поезд начал двигаться быстрее. Александр Наумов заходит в наш дом и встает передо мной на колени. Его большие и тёплые ладони обхватывают мои руки, и он просит о том, чтобы я снял с себя часть обязательств и передал их ему как регенту. Тогда на меня нахлынуло такое облегчение, что я впервые назвал его своим отцом. Мой бурлящий источник, слишком великий для ребёнка, в тот момент заснул на многие годы, и я так надеялся, что он никогда больше не проснётся. А поезд всё набирал скорость. Я стою перед телом Быка и впервые чувствую эйфорию от переполненного источника, потому что в момент смерти Казимира была только боль. Поезд ехал всё быстрее. Я впервые сбегаю из дома и натыкаюсь на банду Быка… Ромка в коридоре поместья Демидовых ссорится со своим отцом, а Гвейн несётся к Гоше, чтобы перегрызть тому горло… Мы с Егором и Вандой смеёмся, сидя в таверне в Двух Дубках… Я стою на коленях возле своего отца, не выпуская его рубашку из рук… Я впервые целую Лену на дне спасательной шлюпки… Мы с Егором на болоте впервые встречаем Соню… Ромка бледный лежит у меня в столовой, а Лена, склонившись над ним, пытается остановить кровь… Я стою в Центральном парке и смотрю на экран, на котором горит здание СБ, ещё не зная, что все сотрудники погибли… |