Книга Запутанный путь, страница 26 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Покажу, куда вас посажу на правёж, — ответил я, начиная спускаться по металлической лестнице. — Попутно, пожалуй, открою тотализатор и буду принимать ставки на то, сколько времени вам обоим понадобится, чтобы выбраться отсюда.

Уточнив у стоящего внизу дежурного, что камера Вольфа располагалась как раз на последнем этаже тюрьмы, я направился прямиком к месту заключения нашего самого гениального учёного, числившегося со вчерашнего вечера мёртвым.

Камера представляла собой светлое, просторное помещение. На одной из стен висел большой телевизор, где в это самое время показывали какую-то детскую научную передачу с мелкими волосатыми разноцветными монстрами в главной роли. Приглядевшись, я вроде смог идентифицировать в них детей неизвестной мне расы. С ними постоянно сюсюкался приятного вида молодой человек, демонстрируя какие-то базовые химические опыты.

Половину одной из стен занимала иллюзия окна с изображением моря, а из мебели здесь присутствовали только кровать и стол со стулом. Ромка с Литвиновой зашли следом за мной, и если журналистка начала сразу осматриваться, отмечая только ей понятные детали, то Ромка хмуро смотрел исключительно на меня.

— Ну что, ребята, вы готовы увидеть, как извергается вулкан? — взревел телевизор.

— Да! — я вздрогнул и повернулся к экрану под восторженный детский крик. Даже представить не могу, что чувствовали великие ученые, глядя на подобное издевательство над наукой.

— Я думал, пытки в моей стране запрещены законом, — прокомментировал я увиденное, разворачивая газету.

— Здесь показывают всего два канала: детский и культуру, — пробормотал Ромка. — Я разговаривал с заключёнными, они находят этот детский канал довольно забавным, лучше, чем заунывные реквиемы, демонстрируемые по культуре. Зачем ты нас сюда привёл?

— Хочу кое-что уточнить. Чтобы ты понял, за что именно тебя Ваня будет убивать. Так, это не интересно, про заслуги Вольфа и его связь с микроскопом я и так знаю. Вот, пожалуй, начнём с этого. « Великий учёный, являющийся сильным магом, никогда не признавал своей вины, и за пять лет, проведённых в одиночной камере, смог разработать план побега, благодаря своей гениальности». Это Вольф сильный маг? Насколько мне известно, он слабый эриль, и это помогало ему не сильно косячить в своих опытах. Скажи мне, Рома, ты можешь пользоваться в этой тюрьме магией? — я повернулся к напряжённому Гаранину.

— Да, как и ты…

— И всё, Рома. Никто, кроме начальника СБ, его заместителя и офицера силового блока в этом месте магией пользоваться не может. Вот такие интересные ограничения ввёл пять веков назад Эдуард Лазарев. И даже он сам, не являясь начальником СБ, ни его заместителем, ни офицером силового блока, не мог использовать здесь свои силы. Так каким, интересно, образом наш достопочтенный учёный смог перебороть это ограничение, являясь всего лишь обычным эрилем? — язвительно спросил я, глядя на сжавшего кулаки Ромку.

— Да я здесь при чём? — вспылил он. В этот момент из телевизора раздались очередные радостные вопли, и Ромка, развернувшись, направил в него внушительного размера молнию, которая оставила после себя лишь обугленный пластик и чёрную дыру в стене. Женя испуганно охнула и отстранилась от Гаранина, за которого до сих пор цеплялась.