Книга Запутанный путь, страница 21 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Что? — я удивлённо моргнул. Я не думал, что Леонтьева решится на подобное. В смысле, действительно будет обращаться к Оракулу за помощью.

— Мы можем освободить заключённых из республиканской тюрьмы досрочно в случае необходимости, если заключённые не представляют опасности. Это прописано в пятом параграфе третьей статьи Уголовного кодекса. Лица в этом списке уже понесли заслуженное наказание и теперь готовы работать на благо страны, — решительно ответила Леонтьева. — С ними была проведена весьма вдумчивая беседа, и все они прошли тщательное психологическое тестирование у Гертруды Фридриховны.

— Я так понимаю, если их кандидатуры утвердила лично Оракул, то моего согласия уже не требуется? — я провёл ладонью по лицу, стараясь не выматериться вслух при Леонтьевой.

— Требуется. Это же была просто рекомендация. Роман Георгиевич подписал документы о переводе заключённых из тюрьмы к нам, и теперь они ждут встречи с вами. Официально ни один из них ещё не освобождён из-под стражи. Но я бы рекомендовала вам отринуть все предрассудки и внимательно отнестись к выбору кандидатов на эти должности, — твёрдо проговорила Леонтьева, не отводя взгляда от моего лица. Да, Оракул точно знала, кого своей почти подружкой назначить. Ой, чувствую, хлебнём мы ещё с Тамарой, и далеко не амброзии.

— Хорошо, я поговорю с этими гениями. А вот этого тоже предложила Оракул? Сергей Вольф.

Я посмотрел на фотографию, с которой на меня глядел человек среднего возраста, полноватый, с упрямым выражением на довольно неприметном лице. Я прекрасно помню это резонансное дело и сейчас ещё раз убедился, что упекли его в теперь уже мою тюрьму в своё время на пожизненное.

— Вольф является гениальным учёным в области соединения магических и немагических технологий, — на этот раз Тамара ответила довольно нерешительно, бросая взгляд на газету, лежавшую на краю её стола. — Он получил многочисленные премии, защитил пять докторских диссертаций и награждён алмазной звездой за выдающиеся достижения в этом непростом направлении.

— Он убил человека! Забил его насмерть какой-то хреновиной собственного производства! — медленно проговорил я, глядя на Леонтьеву в упор.

— Тот человек усомнился в правильности его выводов. И это был обычный микроскоп. Как и все учёные, доктор Вольф бывает слегка несдержанным…

— Слегка несдержанным? — я несколько раз моргнул. — А что будет, если я усомнюсь в чём-то в его присутствии?

— О, не волнуйтесь, вас Сергей Валентинович уважает и слегка побаивается. Кроме этого, не думаю, что его темперамент возобладает над здравым смыслом, когда на вас работают такие люди, как Гаранин, Рокотов и Эдуард Пастель. Да и к тому же вы будете его непосредственным начальником, и можете сделать самую страшную вещь в его понимании: вы можете его уволить и выкинуть из лаборатории, являющейся смыслом его жизни, — тщательно подбирая слова, ответила Тамара.

— Почему мне кажется, что вы что-то недоговариваете, Тамара Дмитриевна? — прищурился я, пристально глядя на смутившуюся ещё больше Леонтьеву.

— Дмитрий Александрович, с Вольфом у нас как раз возникла небольшая проблема. Думаю, ничего слишком страшного… Он, как бы помягче выразиться, умер, — она наконец сумела подобрать слова, выдавив из себя последнюю фразу.