Книга Рискованный путь, страница 62 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

И я повесил трубку. Надеюсь, прямой приказ он не сможет проигнорировать. Отсрочить — ну тут сами боги велели. Потом будет что-то вроде: «Я так старался, так старался, но прямо сейчас прибыть домой не мог». Главное, чтобы он прекратил пытаться угробить себя и позволил мне ему помочь. У меня слишком мало друзей, чтобы терять хоть одного из них.

Дверь в мой кабинет распахнулась, и влетела Ванда. Хлоп! Прямо передо мной упали несколько листов с Ромкиным расписанием, а Ванда оперлась на руки и наклонилась ко мне.

— Дима, это ни в какие ворота не лезет! Рерих сказала, что я не могу приступить к работе! — рявкнула она, гневно глядя на меня.

— И повторю это, — вслед за Вандой в кабинет вошла Гертруда Фридриховна. — Вишневецкая не может работать! Дмитрий Александрович, у Ванды нарушена эмоциональная сфера. В таком состоянии она полноценно выполнять возложенную на неё работу не сможет.

— Постойте, — я поднял руку, нахмурившись. — Она потеряла эмоциональную привязку к своему парню под воздействием тёмного артефакта. Но как это может помешать ей работать?

— Напрямую, — Гертруда потёрла виски. — Ванда не просто вдруг разлюбила своего парня — это было бы не так уж и страшно, в жизни всякое случается. Она утратила эмоциональную привязанность вообще ко всем людям, даже к самым близким.

— Например? — я сложил руки на груди, переводя взгляд с неё на Ванду и обратно, не переставая при этом хмуриться.

— Ванда, что случится, если вдруг тебе сообщат, что Дмитрий погиб? — спросила Ванду Рерих. Девушка выпрямилась, и её взгляд встретился со взглядом нашего психолога, и я заметил блеснувшую в глубине глаз Гертруды Фридриховны искру. Ага, она применила дар эмпатика, чтобы исключить ложь в ответе.

— Лично я испытаю облегчение. Он больше не будет делать мне больно, из раза в раз полоща мой мозг в прямом смысле этого слова, — и она тоже сложила руки на груди, закрываясь от нас обоих.

— Нормально, — я швырнул на стол телефон, который держал в руках. — А если тебе сообщат о гибели родителей и бабули?

— Мне наконец-то разблокируют счета! Дима, что ты хочешь от меня услышать? Что я буду сожалеть? Скорее всего, буду. Но вот прямо сейчас представить себе свою реакцию я не могу.

— Ты когда в последний раз была на конюшнях у своей лошади? — прямо спросил я.

— Мне это зачем? Я вообще не понимаю, зачем мне лошадь. Можешь её продать, — Ванда равнодушно пожала плечами. — И я не понимаю, как это может помешать…

— Если я предложу использовать тебя исключительно в качестве ликвидатора, то никак тебе это не помешает, — я взял ручку со стола и принялся крутить её в руке. — Но боюсь, что когда мы вернём всё на место, спасибо ты мне за это вряд ли скажешь.

— Тогда, может, ты перестанешь пытаться вернуть мне мою детскую влюблённость? — язвительно сообщила Ванда.

— О, нет, дорогая, я приглашу себе на помощь опытного эмпатика, и мы вместе тебя выпотрошим, потому что, клянусь, если у меня не получится, то я тебя убью. И рука у меня не дрогнет. А потом найду эту криворукую свинью Клещёва и использую его в качестве манекена для отработки родовых проклятий, — у меня на лице сыграли желваки, и Ванда отпрянула, потому что в кабинете заметно похолодало. — Поэтому ты сейчас идёшь домой и морально готовишься к сегодняшнему вечеру. Потому что я приду к тебе в гости вместе с Гертрудой Фридриховной. Вы же не против? — спросил я у Рерих. Та покачала головой.