Книга Осознанный путь, страница 98 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— У меня был кинжал. Его ковали в моём присутствии специально для меня, — Эдуард смотрел в бумаги, но, похоже, не видел, что там написано. — Я сомневаюсь, что смогу найти нечто похожее, а на меньшее никогда не соглашусь. Так что, пускай будет простой нож. Тем более, что почти неважно, чем именно добывать кровь для ритуала, хоть кусай себя. У кинжалов, конечно, есть много дополнительных свойств, но, ещё раз повторю, никакой другой меня не устроит.

— И всё же подумай, — я продолжал пристально смотреть на него.

— Я подумаю, — ответил Эд уклончиво. — Ну что, я начинаю заниматься сделкой по земле. А ты начинай демонтаж, подготовку к увольнению персонала и много чего другого. Да, не забудь собрание провести и предложить людям переехать вместе с предприятиями. Согласятся процентов десять, не больше, но на первое время это прикроет дефицит кадров. Да и наставники для новых работников из них получатся неплохие.

— Я знаю, мы уже обговаривали эти детали с директорами на местах. Директор деревообрабатывающего комбината, кстати, решил переехать. Сказал, что живёт на работе, и ему в принципе без разницы куда спать ночью приходить. А такую зарплату он нигде больше не получит, так что двухнедельный отпуск, полный моря, пляжа и жуткого разгула вполне компенсирует его занятость в другое время. Тем более, он не женат. — Как только я закончил говорить, дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Гомельский, оттолкнув Николая, который похоже, хотел сообщить о приходе поверенного.

— Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, это просто ни в какие ворота не лезет! Этот… Кляйн решил объявить нам войну! — Гомельский рухнул в кресло. Эдуард только поморщился. Но он сам попросил называть себя «Эдуард Казимирович», чтобы привыкнуть и не совершить совсем уж идиотской ошибки. И тут до меня дошло, о чём говорил Гомельский.

— Что он сделал? — я опёрся бёдрами на стол и сложил руки на груди.

— Инициировал полноценную налоговую проверку, проверку соответствия условий труда, противопожарную и ещё с десяток различных проверок. — Процедил Артур Гаврилович. — Пока они не закончатся, мы ничего не сможем вывезти. И да, эта тварь параллельно начала подготовку к захвату предприятий.

— Сам в одиночестве? — я нахмурился. — Ни за что не поверю. Герман сейчас по уши занят разводом с моей матерью. Как, кстати, его успехи?

— На этом поприще — печальные, — мрачно заявил Гомельский. — А вот что касается атаки на нас, то ему разумеется помогают! Правительство Фландрии ему помогает!

— Если сильно упростить, то этот сукин сын уверен, что найдутся настолько серьёзные нарушения, что их можно будет подтянуть к статьям законодательства Фландрии, регламентирующим продажу предприятий за бесценок? — протянул Эдуард.

— Боюсь, что да, — Гомельский принялся выкладывать из портфеля на стол бумаги. — У Первого Имперского Банка, к сожалению, нет рычагов влияния на фландрийское правительство, и они не упустят возможность оставить наши предприятия на территории своей страны. Думаю, чинуши с большим энтузиазмом уцепились за эту идею.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Эдуард и, поднявшись из кресла, подошёл к шкафу, заложив руки за спину. Окна здесь не было, но ему, похоже, было принципиально важно вот так где-то стоять. — Давайте говорить начистоту, я бы на месте правительства никогда не позволил такому капиталу уплыть из страны. Даже, если бы мне пришлось идти на кардинальные меры. У Фландрии есть возможность национализации частной собственности?