Книга Осознанный путь, страница 63 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Мы присмотрим за Вандой, — быстро проговорил я, поднимаясь из-за стола.

— С вами Андрей отправится, — ответил полковник, кивая Боброву.

— Да хоть все вместе пойдём, — ответил я. — Ну а что такого, всем нужно иногда развлекаться.

— Нет уж. Мы уже не в том возрасте, чтобы по клубам ходить, — ответил за всех Залман. — Лучше мы место поспокойнее выберем.

— Тогда мне нужно полчаса, чтобы переодеться и собраться, — Ванда вскочила и ринулась к выходу из столовой.

— Клуб? Никогда не был в клубах, хм, маленьких городков, — задумчиво прокомментировал Лео. — Я с вами. Мне нужно открывать для себя что-то новое.

— А может, не нужно? — спросил его Егор.

— Почему? Вы отдельно, я отдельно, наша Ванда отдельно. Мы даже друг друга не увидим, — заверил его Демидов. — Схожу, позвоню Крис. Хотя я не думаю, что она и так ждёт меня раньше завтрашнего утра.

— Это невыносимо, — прокомментировал Егор и уронил голову на стол, когда Лео вышел из столовой. — Знаете, я себя чувствую сейчас полным предателем и очень, очень плохим другом, — серьёзно проговорил он, встречаясь со мной взглядом. — Я, в отличие от Демидова, очень долго не знал, как зовут мать Ванды.

— Я тоже, — кивнул я. — И как так получилось, что Ванда рассказывала всё это Ромке и ни разу не поделилась с нами? Я до сих пор не понимаю, почему это произошло!

— А вот я плохо представляю себе Гаранина, делящегося с Демидовым информацией обо всей родне Ванды, — мрачно добавил Егор. — Нет, я понимаю, что чужая душа — потёмки, но, чёрт возьми, не до такой же степени!

— Вот тут ты прав, — медленно произнёс Эдуард. — Роман не тот человек, который делился бы чем-то личным даже со своим лучшим другом. Да и Ванде незачем было рассказывать парню, который ей очень сильно нравится, о собачках и хомячках. Я вам сейчас по секрету скажу одну вещь, только никому об этом не рассказывайте, особенно Ванде, — добавил он. — Рома ничего подобного Леопольду не рассказывал. Более того, он и сам не знает гораздо больше половины таких подробностей.

— Но тогда получается… — Егор повернулся в сторону Эда.

— Это называется проекция. Не очень приятная штука и довольно болезненная для самолюбия в первую очередь. Демидов не хотел их читать, это получалось совершенно спонтанно, и он действительно верил, что разговаривает с другом, — пояснил Эдуард. — Происходит зацикливание на одном человеке, реже на нескольких, которых менталист проецирует в пространство при прорыве ментальной составляющей. Леопольд это поздно понял. Собственно говоря, так происходит практически у всех сильных менталистов.

— У меня ничего подобного не было, — нахмурился я, вспоминая тот кошмар, когда мне становилось плохо даже от прикосновений.

— Дима, ты не просто сильный менталист. Ты гораздо сильнее не только Лео, но и меня. И за тебя взялись раньше, чем это привело к нежелательным последствиям. Можно сказать, что нам всем повезло, что ты практически сразу наткнулся на Ивана Рокотова. Тебя бы такая штука, как проекция, обошла стороной, но ты бы просто сжигал мозг каждому, к кому попытался влезть в голову. А учитывая, как тебя лихорадило от простых прикосновений, жертв могло бы быть много, — пожал Эд плечами, поднимаясь из-за стола.

— Ты так говоришь, будто сам испытал нечто похожее на то, что и Демидов, — проговорил Егор, всё ещё не сводя с Лазарева взгляда.