Книга Выбор пути, страница 87 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

Я частенько вижу подобный взгляд почти от каждого, кому представляют Эда. Восхищение, переходящее в обожание и изумление. Кроме Громова. Тот бы прикопал его в нашем семейном склепе при первой же возможности, если бы смог.

— Да на этом, – ответил я, отвлекая Бориса от созерцания моего мотоцикла.

— Я сейчас настрою допуск в поместье, – сказал Эд, глядя на задумчивого Громова с нескрываемым раздражением.

— Не нужно. Возле этого дома места для наших тренировок вполне достаточно, – серьёзно ответил инструктор. – Тем более что нам нужно сперва убедиться в навыках нашего подопечного, – улыбнулся он. – Можно на «ты», а то мне как-то не по себе?

— Вполне, – я пожал плечами.

— Отлично. Тогда прокатись по дороге от ворот до крыльца и обратно. Нужно выяснить, можешь ты вообще ездить, или всё настолько плохо, как Андрей Николаевич говорил.

Я сел на мотоцикл, проехал по подъездной дорожке до дома, затем вернулся к Борису. Эд с Громовым снова о чём-то спорили вполголоса. Похоже, их мир никогда не возьмёт. А самое главное, Громов действительно ничего не может сделать с этой отрыжкой прошлого. Эдуард в своё время здорово постарался в защите собственного авторитета, и Громов был обязан прислушиваться к словам основателя службы. Это правило чуть ли не в фундамент здания было вплетено и дублировалось во всех вариантах Устава.

Другое дело, что при создании этих чар, имелись в виду слова, записанные в виде документов. А их можно интерпретировать по-разному на самом деле. Никто же не знал, что Эдуард воскреснет и начнёт вещать в режиме реального времени. И так уж получилось, что не повезло в этом именно Громову. Вот что значит карма кривая. А зная пакостную натуру Тёмных, я бы не рискнул на месте Андрея Николаевича проверять, на что способны древние чары, созданные хрен знает сколько лет назад Эдуардом Лазаревым. А они сработают в случае, если Громов просто пошлёт Эда, или, не приведи Прекраснейшая, решит избавиться от него в физическом плане. Вот в какой неприятной ситуации оказался Громов, и, честно говоря, я ему ой как не завидую.

Пока они грызлись, Борис, немного нахмурившись, смотрел на меня.

— Вот что я скажу. Ездить ты умеешь, да и мотоцикл свой чувствуешь. Дури, конечно, в твоей голове хватает, это заметно, но, в общем-то, поправимо. Только вот, при езде у тебя проявляется болезнь всех аристократов. – И старый байкер поморщился.

— И в чём она проявляется? – спросил я, не спеша слезать с мотоцикла.

— Понятия не имею, ездил ли ты когда-нибудь на лошади, но врождённые таланты многих поколений наездников дают о себе знать. – Пожал плечами Борис, а я только скептически хмыкнул. Единственная встреча с лошадью была у меня в Дубках, и знаком я был с ней не слишком тесно.

— Я не совсем понимаю, – я внимательно смотрел на него.

— Это мотоцикл, Дмитрий, – начал довольно терпеливо объяснять Борис. Я заметил, что Эд с Громовым перестали пререкаться и теперь внимательно слушали инструктора. – Им нужно управлять всем телом, а не только руками. Да и когда садишься, не сжимай его так страстно ногами, не на кобылке ездишь. А в общем, всё довольно неплохо.

— То есть, за три дня из Дмитрия можно будет сделать что-то приличное? – уточнил Громов.

— Да его и сейчас можно выпускать, во время движения на полном ходу с мотоцикла не свалится. Но, если требуется, могу преподать несколько уроков. – Борис снова осмотрел меня и мотоцикл. – Отличным гонщиком Дмитрий, конечно, за такой срок не станет, но вполне приличным наездником – вполне.