Книга Выбор пути, страница 73 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

* * *

Никогда не думал, что время сможет пронестись мимо меня, как один миг, превращая наши жизни в какой-то сумасшедший день сурка. Или день сумасшедшего сурка. На самом деле неважно, как этот день называется. Все наши дни протекали настолько однообразно, что я периодически в них терялся. И лишь небольшие изменения, иногда всё же случавшиеся, заставляли время от времени смотреть на календарь.

Казалось бы, буквально вчера, отец Ванды предостерегал всех нас о том, что с его дочерью нужно вести себя осторожно, а уже сегодня я буду стоять в ритуальной комнате Лазаревых, чтобы впервые ступить за Грань.

За наше обучение взялись с каким-то фанатичным остервенением все наши няньки. Они умудрились за полгода сделать из нас физически подготовленных подростков. И сразу же приступили к следующему этапу обучения, вплетая в упражнения боевые и защитные заклинания. Сами же упражнения усложнились, потому что проводились почти всегда с применением различного холодного оружия. Последнее больше подходило Ванде. У неё открылась какая-то ненормальная страсть к любым колюще-режущим предметам. Ну это я ещё заметил, когда она по Дубкам с топором носилась.

Занималась Ванда почти всегда индивидуально с Андреем. Ему было с ней легче наладить контакт, всё-таки он маг воздуха, и знает, на что следует обращать внимание. Ну и чисто случайно, не иначе, является Мастером боя как раз-таки с холодным оружием.

Правда, только на моей памяти, подруга чуть не прирезала своего наставника три раза. Чисто случайно! Хотя насчёт последнего раза я не уверен. Андрей тоже был насчёт последнего раза не уверен, поэтому Ванда начала страдать на тренировках, почти в прямом смысле этого слова. Находящийся в не слишком хорошем расположении духа Бобров выматывал её так, что девушка добредала до своей комнаты, падала на кровать плашмя, иногда даже в душ не сходив, и так и лежала до самого утра, ни разу не пошевелившись.

И всё-таки Ванде нравились занятия с Бобровым и Шехтером гораздо больше, нежели занятия с какой-то чопорной англичанкой, которую приставил к ней Гомельский. Хорошо, что преподавательница, точнее, дрессировщица вздорных девиц, была приходящим преподавателем. Иначе я точно не удивился, если бы мы утром обнаружили труп англичанки, у которой ночью могла случиться острая дыхательная недостаточность.

Но, надо отдать должное миссис Харрис. Делала она свою работу хорошо. Ванда из хамоватого подростка за несколько месяцев превратилась в утончённую девицу из высшего общества, способную стать украшением любого светского раута. Точнее, она преображалась для подобных раутов, почти до полной неузнаваемости. И я даже не спрашивал, где именно она прячет кинжал, когда надевает вечернее платье, оставляющее много простора для мужского воображения. А в том, что кинжал или нож был, я абсолютно уверен.

Приёмы стали для нас обязательными с того самого момента, как нам исполнилось шестнадцать. На них настаивали Громов и Гомельский, и я ненавидел их всеми фибрами. Но, кроме всего прочего, приёмы также были частью обучения, поэтому я позволял запихнуть себя в костюм и усадить в лимузин. К счастью, для меня всё, так или иначе, заканчивалось или беседами с партнёрами, или же проверкой постулата на все времена: «Улыбаемся и машем, Наумов. Улыбаемся и машем».