Книга Перепутье, страница 99 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Ничего по поводу Дубовых здесь нет. Ну где мне найти хоть какую-то информацию про это, а?

Оборотень потянулся, открыл глаза и выразительно зевнул, тряхнув головой. Надеюсь, он таким странным способом хотел мне что-то сказать, а не просто показать своё отношение к моим поискам того, что мы можем так и не найти. На шестьдесят семь процентов, как говорил Егор,

— Ты не забыл про Ванду? Ты обещал посмотреть на её золотые нити, – вспомнил я обещание, которое дал мне Эд в прошлое полнолуние. Прошло три недели, скоро луна снова станет полной, и я надеюсь, что хотя бы этот вопрос мы сможем решить.

Приведя себя в порядок, я спустился на минус первый этаж, где должно было состояться первое занятие по магии огня.

Ну одно радует, до следующего кабинета идти было недалеко, хотя сейчас подъём по лестнице никаких проблем для меня не вызывал. Только вот воспоминания были не из приятных, поэтому я до сих пор эти проклятые винтовые лестницы слегка недолюбливаю.

Зайдя в кабинет, я огляделся. Он был каменный. Каменный в прямом смысле, даже парты были сделаны из мрамора. А ещё в нём было очень холодно.

— Меня зовут Кира Анисимовна Третьякова, я буду преподавать вам очень сложный предмет, касающийся управления одной из самых опасных, капризных и непредсказуемых стихий – стихии огня, – раздался прямо от порога чуть хрипловатый женский голос. Мы с Полянским оглянулись, и я снова, а он впервые, увидели зеленоволосую красавицу, словно сошедшую с обложки модного журнала, ну или журнала для мужчин.

— Простите, Кира Анисимовна… – бледный Полянский поднял было руку, но его тут же заткнули.

— Когда я разрешу задавать вопросы, то об этом вам сообщу, – она прошла мимо нас и села на каменную тумбу, заменяющую преподавательский стул.

О как. Даже Рокотов себе подобного никогда не позволял. Тем более, что Денис её не перебивал, а дождался, когда огневичка сделает паузу в своей пафосной речи. Я хмыкнул. Тоже мне самая неуправляемая стихия. Самая неуправляемая стихия – воздух. Потому что маги воздуха, могут сотворить такие ураганы и смерчи, сметающий всё на своём пути, что даже Тёмные им иногда завидовали. И ветру практически ничего нельзя противопоставить. Да и по Ванде видно, что воздушники довольно, хм, специфичные люди. А огонь, а что огонь? Его вполне можно контролировать встречным огнём или попросту залить водой.

— Как вы видите, эта аудитория специально создана для огневиков. Здесь нет практически ни одного горючего вещества, кроме нас с вами. Поэтому я говорю вам один раз, повторять не буду: полная сосредоточенность на моём уроке. Никаких отвлечений, ничего, что могло бы сбить вашу концентрацию. И если я вдруг увижу, что вы пытаетесь заниматься на моих уроках чем-то другим, кроме огня, вы очень сильно об этом пожалеете.

Так, она мне точно не нравится. Нет в ней никакой заинтересованности, только выпячивание своего эго. Как бы поделикатнее ей намекнуть, что я не имею никакого отношения к её неадекватной, как и она сама, стихии, и свалить из этого класса куда подальше? Но тут мой взгляд упал на закусившего губу Полянского, и во мне заговорила так не вовремя проснувшаяся совесть: я не могу бросить своего недруга на растерзание этой стерве.

— Дмитрий Александрович, ещё раз увижу, что вы витаете в облаках на моём уроке, и отработка вам будет гарантирована, – я посмотрел на Третьякову с вызовом, но вовремя прикусил язык.