Книга Перепутье, страница 61 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Почему? – я тупо смотрел на протянутую ладонь. А ведь Гришка сказал, что самое страшное уже позади. Как-то не вяжется с тем, что говорил этот полковник. Хотя именно его словам я по какой-то причине верил больше.

— Это риторический вопрос? – Иван позволил себе слегка удивиться.

— Я не об отношении людей к вторжению в их голову, а о перспективе скорого сумасшествия. – Сдержанно пояснил я.

— Этот момент я понял, – Рокотов продолжал на меня смотреть, не отрывая изучающего взгляда.

— И что, ничего нельзя с этим сделать?

— Можно, но это сложно, часто больно, а иногда очень больно. – Он скупо улыбнулся.

— Почему? – я, кажется, изучил все чёрточки на твёрдой ладони, всё ещё протянутой мне, каждую набитую мозоль.

— У Тёмных необычайно сильная зависимость дара, способности его контролировать и применять от физических параметров и умений тела. Наверное, поэтому они были непревзойдёнными бойцами. Практически все – Мастера абсолютного боя, – у меня приоткрылся рот. Да он, похоже, восхищается Тёмными. И знает о них если не всё, то некоторые вещи даже лучше, чем тот же Лазарев.

Он развернулся и пошёл открывать дверь, так и не дождавшись, чтобы я принял протянутую руку.

— А что такое «Мастера абсолютного боя»? – задал я вопрос его спине.

На мой очень простой вопрос, Рокотов ответить не пожелал. Когда дверь распахнулась, я вскочил с пола и ринулся к свободе, чуть не врезавшись в косяк.

Выбежав в коридор, я понёсся прямиком к крёстному, чтобы выяснить, кто такой этот чересчур самоуверенный полковник.

Ворвавшись в кабинет директора без стука, я остановился на пороге. Крёстный был не один. Он сидел за столом, читая какую-то бумагу, а напротив него расположился тот самый мужчина, который присутствовал на жеребьёвке перед практикой. Глава Государственной Службы Безопасности Громов. Именно так представил его мне Слава.

— Наумов, – Троицкий поднял на меня глаза. – Вас не учили стучать, прежде чем врываться, куда бы то ни было?

— Простите, Вячеслав Викторович, – я замялся. – Мне нужно с вами поговорить.

— Я, пожалуй, покину вас, – мужчина встал и одёрнул пиджак. – Я подумаю, что можно предпринять в связи со сложившейся ситуацией и развалом тройки Гаранина. Может быть, мы сделаем исключение, и эти ребята останутся двойкой. Разумеется, распределение на практику будет учитывать этот момент. Всего хорошего, – он слегка наклонил голову и повернулся в мою сторону. – Дмитрий, мои соболезнования в связи с вашей утратой, – и он прошёл мимо меня к выходу.

Я рефлекторно кивнул, проводив Громова взглядом. Когда дверь за ним закрылась, прошёл к столу Троицкого и сел напротив него.

Крёстный бросил на стол бумагу, которую всё ещё продолжал держать в руке.

— Что с тобой произошло? Ты, почему такой взъерошенный? – спросил он, окидывая меня изучающим взглядом.

— Кто такой полковник Рокотов? – без всяких переходов задал я интересующий меня вопрос.

— Постой, откуда ты знаешь Ивана Рокотова? – Слава слегка нахмурился.

— Я пошёл к Устюгову, но он был не один. У него в гостях находился этот полковник, – зачастил я, опустив ту часть, в которой Устюгов и Рокотов культурно напиваются. – Они сказали, что, возможно, позанимаются со мной, но при одном условии, если полковнику что-то понравится. И он потащил меня в спортзал.