Книга Мастер печатей. Том 3, страница 37 – Илья Ангел

— Заметки моих предков, без понятия, что там написано, еще не смотрел, — ответил я ему.

— А, ну теперь понятно. Этим мемуарам лет триста, если не больше, — пробормотал он, не поднимая головы, полностью погружаясь в написанное.

— Ты чего здесь делаешь? — спросил я, откидываясь на спинку стула.

— Экзамены же через час, ну или типа того, — поднял он голову, недоуменно уставившись на меня. — Тем более, что в моей помощи в клинике пока нет надобности. Твой Болиглавский спит сном младенца, и будет находиться в этом состоянии еще минимум неделю, пока его энергетические каналы полностью не разрушатся. Ну, это в том случае, если Огурцов не найдет, как убрать эту черную гадость из его тела, или ты не смилостивишься и пойдешь против всех принципов природы и аристократии, захотев ему помочь, — усмехнулся он, бросая книгу на стол в раскрытом виде.

— Экзамены? — удивился я. — Впервые об этом слышу. Почему мне никто не сказал, я вообще-то тоже учусь.

— Ну тут ситуация, конечно, двоякая, — хмыкнул он, разваливаясь на удобном стуле. — Если бы ты выиграл поединок, то, считай, экзамен ты сдал. Первогодки и десяти процентов не знают того, чему тебя учил Шмелев. Если бы ты на дуэли проиграл, то эта поистине для тебя значимая информация потеряла бы всю свою привлекательность и актуальность, — смотрел он на меня, сложив руки на груди. — Тем более, экзамен вряд ли состоится, учитывая случившееся. Кононова и Ежов в тяжелом состоянии отдыхают в клинике, трое преподавателей, направленных к Ужинцевым, еще не вернулись, это если верить слухам. Шмелев и Совинский еле передвигаются после бессонной ночки. Но, так или иначе, в восемь утра состоится сбор всех студентов академии в главном здании. Всем уже направили оповещения. Как-то так.

— Мне не приходило никакое оповещение и Валерии, как я понимаю, тоже, — прикрыл я глаза, полностью распрощавшись с мыслями о сне, начиная себя немного корить, что не отправился на отдых несколько часов назад.

— Считай меня своим оповещением, — улыбнулся Петр, поднимаясь на ноги. — И да, Шмелев просил тебе передать, чтобы ты не распространялся о том, что излечил полностью свою рану. Слухи о том, что Болиглавский тебя ранил проклятым клинком, лишающий дара, распространяется со скоростью звука. От кого и откуда без малейшего понятия. Но, цитирую «это пока нам на руку».

— Он реально думает, что Сапсанов купится на какие-то слухи и решит проявить себя, пока у меня заблокирован источник? — оторопел я немного от планов Шмелева.

— Тот, кто сможет познать ход мыслей сумасшедшего, получит всемирное признание и почет, — пожал плечами брат. — Это я о Сапсанове, если что, а не о Шмелеве. — Поправился Петр, на мгновение задумавшись. — Ладно, собирайтесь, нам через полчаса выдвигаться в академию.

Как бы мне не хотелось послать все эти академовские сборища к бездне, я разбудил Леру и принялся собираться, простояв в душе больше половины отведенного мне времени, стараясь прийти в рабочее состояние. Откат от зелья Петра уже чувствовался, принося с собой пока только ярко выраженную слабость во всех мышцах. Я боялся даже представить, что будет дальше. Зная моего брата, я почти уверен, остальные эффекты будут намного хуже. Когда я оделся, Валерия с Петром уже ждали меня внизу, обсуждая случившееся ночью.