Книга Мастер печатей, страница 49 – Илья Ангел

— А скажи мне, начинающий лекарь, изучающий в данный момент анатомию кровообращения человеческого тела, — приглядевшись к названию книги, которую подобрал с пола Петр, обратился я к нему, — как так получилось, что я оставил здесь практически здорового парня, а вернули мне это? — я потряс почерневшей рукой, обращаясь к Петьке. Мне ведь нужно было восстановить всего лишь несколько нервов, чтобы убрать простреливающую нестерпимую боль и вернуть чувствительность и движение в руках. Сейчас складывалось ощущение, что руки парня побывали в мясорубке. Но, так или иначе, справиться с повреждениями я думаю, что смогу. У меня было преимущество в виде истинного зрения, и сейчас по прошествии некоторого времени, я уже вполне научился управлять собственной магией, чтобы им не воспользоваться.

— Понятия не имею, — дернулся брат. — Главный местный целитель вечером приходил для осмотра. Ты знаешь, что тут многие используют это? — он протянул мне какую-то призму из зеленого стекла, которая, как только прикоснулась к моей коже, начала испускать приятное сияние.

— И что это? — я покрутил артефакт в руке, отдавая его Петру.

— Своего рода диагностическая карта. Ставишь на больного, пускаешь туда небольшую часть магии, и тебе передается ответный сигнал о состоянии энергетических каналов и внутренних повреждениях. В общем, чтобы правильно интерпретировать результат, нужно очень хорошо знать анатомию, чему в основном и учат на факультете поддержке целителей. — Поморщился он.

— Я так понимаю, целитель решил продемонстрировать свои знания и еще раз попробовать подлечить Олега, чтобы утереть нос своим московским коллегам. Передай Шмелеву, чтобы его записал на первый курс, похоже, с этой самой анатомией у него туго, — тряхнул я головой, пытаясь понять, что смущало меня при осмотре Сапсанова.

— Об этом я и сам подумал, поэтому его сейчас здесь не наблюдаешь. В общем, скорее всего придется наращивать новые ткани или сделать функциональный протез, чем пытаться сохранить руку. Операция назначена завтра на двенадцать часов. — Потер заспанные глаза брат, поднимаясь на ноги.

— Вот же дрянь, — протянул я, вглядываясь в едва заметную сеть заклинания, идущую от тех мест, где были пересечены ткани. Сначала ее даже не заметил, потому что по цвету она практически не отличалась от обычной крови, но когда пустил тонкую нить собственной магии жизни в тело Олега, то увидел, как изумрудные нити словно огибают плетение и точки воздействия. Кровь под действием этих чар становилась густой и вязкой, практически не поступая к поврежденным тканям. Мачеха не пожалела сил на такое изощренное и сложное заклинание, которым одарила своего пасынка. — Целитель тут не причем. Вот скажи, почему вы не дали прирезать эту психопатку, так бы, помимо всего прочего, было хоть какое-то чувство удовлетворенности, — прошипел я. Магией жизни это плетение было невозможно разрушить, значит нужно пробовать достать иглой.

— Девчонку себе лучше найди, чтобы свою неудовлетворенность в мирное русло направлять, — пробурчал Петр, пододвигаясь ближе.

— Лучше помолчи, — отмахнулся я, доставая иглу и стараясь сосредоточиться. — Его мачеха наложила какое-то заклинание, которое сгущает кровь, а без восстановленного кровотока что-либо сделать вряд ли получится, даже сохранить его жизнь. — Я посмотрел на брата, который сосредоточенно кивнул.