Книга Чернобуров #1 - Новая жизнь, страница 17 – Александр Майерс

Богдан поддерживал порядок, и в целом гвардия сохраняла боеготовность. Всего в ней оставалось восемьдесят шесть человек. Из них — пять боевых магов-офицеров, включая командира. Их ранг варьировался от второго до четвертого. Плюс маги-целителя, водители, конюшие и инженеры.

Непосредственно солдат было сорок восемь человек. Шестеро состояли на охране поместья и членов рода, двенадцать гвардейцев защищали лесокомбинат Чернобуровых. Солдаты экипировались такой же броней, как у Богдана, однозарядной макровой винтовкой и холодным оружием по собственному выбору. Несколько лучших стрелков имели магазинные винтовки с нарезным стволом и оптическим прицелом.

На вооружении также стояли три макровые пушки и две гаубицы, гусеничная бронемашина без орудия, три грузовика и сотня лошадей. Бронемашина стояла сломанная: гибридные дизельно-макровые двигатели, стоящие в ней, были ненадежны и часто ломались. Не говоря уж о том, что из-за мощности машина потребляла гигантское количество магических кристаллов.

Да и в целом такая техника могла пригодиться только на серьезной войне. Она хорошо защищала не только от пуль, но и от заклинаний благодаря нанесенным на кузов печатям.

— Вкратце это все, ваше сиятельство, — закончил Богдан.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо. Вы осмотрели имущество извоза?

— Поверхностно, ваше сиятельство. Кажется, дела не очень.

— Вот как. Что ж, давайте осмотрим подробнее.

Я выяснил, что оба автомобиля отсутствовали, а склад горючего и запасных частей пустовал. Лошади, судя по виду, были далеко не те, что значились по описи. Похоже было, что Боровин продал хороших скакунов и поменял их на дешевых крестьянских кляч. В целом, даже беглый осмотр подтверждал, что служба находится в плачевном состоянии.

— Добрый день, уважаемые! — сказал я, вкатываясь в помещение, где держали извозчиков. — На всякий случай, я — Георгий Петрович Чернобуров, ваш граф и хозяин предприятия. Насколько я понимаю, барон Боровин крайне безалаберно обращался с «Красноярским извозом». Кто готов от лица остальных рассказать, как обстоят дела?

Мужики зашумели, посовещались с использованием местной обсценной лексики, и выдвинули кандидата. Суровый дядька в шерстяной фуражке набекрень вышел вперед. Коротко поклонился и сказал:

— Совсем, значиться, предприятье по звезде пустили! Как энтот Боровин начальствовать стал, так жалованье чуть не вдвое понизили. Лошадей породистых распродали — дорого, говорят, их кормить.

Каждая фраза бывалого извозчика вызывала согласный гул остальных. А он продолжал:

— Телеги своими силами чиним, каретников поувольняли, запчастей не дают, деняг нету ни на шо, говорят! А как же нету, если мы каждый день от зари до зари народ катаем⁈ Это для нас оплату срезали, для них-то наоборот, подняли!

— А что с машинами, уважаемый?

— Одна делась кудой-то. Уехала и не вернулась. На другой барон Боровин сами катаются. А вообще…

— Достаточно, — я поднял руку. — Спасибо, уважаемый.

Я развернул коляску, а извозчик окликнул меня:

— А чего дальше-то, господин? Что с лошадьми? И с жалованьем нашим⁈

— Решение пока не принято, — ответил я не оборачиваясь. — Но скажу по секрету, я вряд ли оставлю извоз себе. Те, кто желают уволиться, могут сделать это немедленно. В качестве отступных каждый может взять себе любой экипаж и лошадей к нему. Богдан, ведите управляющего в гараж. Там подходящая обстановка для приватного разговора.