Книга Чернобуров #2 - Таежные войны, страница 28 – Александр Майерс

В академии, быть может, и встречу подходящую партию. А пока — надо продолжать борьбу. Войну мы выиграли, но в масштабах происходящего она стала лишь одним сражением. Главная война далека от завершения и даже еще не вступила в горячую фазу.

Следующие два дня мы занимались тем, что забирали свое. А именно, официально оформляли получение контрибуции с проигравших. Сплюшкины не могли разом выплатить необходимую сумму, и пришлось договариваться с ними о рассрочке. Половину назначенной виры они сразу перечислили Иволгиным, а вторую половину должны были выплачивать нам в течение года.

Мне не нравился такой вариант, однако Константин убедил меня, что не стоит давить. Можно было бы заставить Сплюшкиных продать активы или даже поместье, но такое поведение не красило победителя. Полностью разорять проигравших считалось недостойным истинного дворянина.

Шершневы, в свою очередь, тоже заартачились. Дело об убийстве графа было все еще открыто, я находился под подозрением. Новосибирский менталист задерживался — обещанная неделя превратилась уже в две. Ничего удивительного, ведь подобные редкие специалисты были нарасхват. Тем более, независимые, которые не работали в спецслужбах или на какой-нибудь род.

Агент Тихомиров приезжал ко мне в поместье, угрожал и вообще вел себя так, что захотелось пальнуть ему в лоб из револьвера. Раньше я не замечал за собой такой кровожадности, однако Тихомиров раздражал до невозможности. Я грубо прогнал его и велел дожидаться, пока прибудет мой менталист.

Итак, Шершневы выплатили деньги, которые были пущены на восстановление пострадавшего от их дирижабля «Чернобурского леса». А вот передавать мебельные салоны отказались до окончания следствия. Мол, «вдруг случится так, что Георгий Петрович виновен, тогда это вы должны будете платить нам компенсацию»!

Так что увы, и здесь придется ждать.

Давать ход делу Тимофея Тигрова я не торопился. Выпустить джинна из бутылки просто, а загнать обратно невозможно. Пусть наместник сделает все сам, как я предложил. Если нет — пускай пеняет на себя.

Что касается Пихтиных, я тем более не собирался ничего делать. Пока что. Ведь новая война обернется для нас неминуемой катастрофой. Я решил выжидать и готовиться к очередным ударам исподтишка. Василий Демидович вряд ли станет нападать в открытую. Скорее продолжит свою излюбленную тактику — действовать тихо и чужими руками.

Этим утром с монетного двора привезли наш заказ: блестящие бронзовые медали «За участие в боевых действиях», серебряные «За отвагу» и два золотых ордена «За военные заслуги». Медали «За заслуги перед родом» еще готовились, да и не были пока нужны. Это на будущее.

Часть медалей я поручил отвезти родственникам погибших гвардейцев вместе с денежной компенсацией. Затем лично наведался в больницу, где наградил раненых бойцов и Богдана Богдановича. Командир сначала отнекивался, но все же с радостью принял орден.

Я поговорил с врачами. Через несколько дней Богдана собирались выписывать, но восстанавливаться ему предстояло еще долго. Скорее всего, командир гвардии до конца жизни будет хромать и ему придется ходить с тростью. Поэтому вопрос о том, останется ли он на своей должности, оставался пока открытым.

Водитель отвез меня в казарму, где я вручил каждому гвардейцу бронзовую «За участие». Двадцать солдат, среди которых был Аслан, получили серебряные «За отвагу». Надо было видеть лицо парня, когда я вешал медали ему на грудь.