Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 87 – Александр Майерс, Гриша Громм

Оля рассказывает про подготовку к свадьбе. Про платье, которое они с Алисой выбрали, цветы и прочее. Про то, что она не хочет слишком пышную церемонию, но Алиса уже явно планирует нечто среднее между свадьбой и захватом столицы.

— Она сказала, что у графа Скорпионова свадьба должна быть достойной, — говорит Оля.

— Если уж Алиса взялась за свадьбу, проще сдаться, — усмехаюсь я.

— А ты какую свадьбу хочешь? Ты ни разу не говорил.

Я задумываюсь.

Странный вопрос. Не потому что сложный, а потому что я не думал о нашей свадьбе как о реальном событии. Всё время что-то мешало. Враги, разломы, заговоры, боги, убийцы, губернаторы, теперь вот храм Ехидны.

Но если убрать всё это…

— Такую, где ты улыбаешься, — говорю. — Остальное неважно.

Оля опускает взгляд.

— Сева…

— Что? Я серьёзно. Можем позвать весь Крым, можем расписаться при трёх свидетелях и при Клаце с бантиком на клешне.

Она фыркает.

— Клац с бантом?

— Он может нести кольца, — пожимаю плечами я.

Оля смеётся, и этот звук заставляет моё сердце петь. И вот ради этого смеха, пожалуй, можно идти хоть в храм Ехидны, хоть в пасть Хамелеону, хоть снова в Прорву. Главное — потом вернуться и услышать его снова.

После ужина мы долго сидим рядом на диване. Она забирается ко мне под бок, я укрываю нас пледом. Свечи постепенно догорают, разговоры становятся тише. Потом вообще исчезают.

Я глажу её волосы. Она водит пальцем по моей ладони, иногда задерживаясь на кольце Сольпуги.

Потом Ольга тянется ко мне, и я целую её. Все лишние мысли отступают куда-то далеко.

Остаётся только моя Оля.

* * *

В горы группа выезжает уже после заката.

Без лишнего шума, без героических речей во дворе. Только короткие команды, приглушённый звон снаряжения и тёмные силуэты всадников.

Отряд растягивается по дороге тонкой змеёй. Впереди идут проводники Кабанского. За ними двигаются мои гвардейцы.

По плану всё выглядит просто. Подойти, окружить, сломать барьер и войти внутрь. Не дать Борису и Хамелеону сбежать.

Но чем выше поднимаются люди, тем тише становится вокруг, и все понимают: что-то здесь не так.

Сначала пропадают ночные птицы. Потом перестают стрекотать насекомые. Затем даже ветер будто сворачивает в сторону и уходит гулять по другим склонам.

— Нехорошее место, — бурчит один из гвардейцев.

— Отставить разговоры! — шикает Олег.

Гвардеец моментально замолкает.

У нижней дороги отряд разделяется. Люди Кабанского уходят вправо, к старой козьей тропе. Десять стрелков двигаются выше, чтобы перекрыть каменную осыпь. Основная группа поднимается к храму.

Руины появляются будто из ниоткуда.

Ещё шаг назад между деревьями виднелись только скалы, а потом тьма раздвигается, и впереди вырастают колонны. Обломанные, чёрные, с глубокими трещинами. Они торчат из земли, как кости огромного зверя. На камне видны старые символы, почти стёртые временем.

Олег поднимает руку.

Гвардейцы рассыпаются вокруг, готовят оружие. Макровые фонари закрывают плотной тканью, оставляя только тонкие полоски света под ногами.

Даниил первым подходит к входу. Приседает, проводит пальцами по пыли, потом по камню.

— Свежие, — тихо говорит он. — Кто-то входил и выходил несколько раз.

— Борис? — спрашивает Цыпа.

— Похоже.

Цыпа довольно усмехается.

— Значит, он дома.

Внутри храма пахнет мхом. На полу лежат обломки плит. Вдоль стен стоят полуразрушенные статуи Ехидны. На алтаре в центре зала стоят три оплавленные свечи. Свежие.