Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 41 – Александр Майерс, Гриша Громм

Но тоннель позади нас заполняется слизью полностью. Стены смыкаются, проход исчезает. Через минуту на том месте — сплошная зелёная масса, плотная и непроходимая.

— Ну вот, — говорю, тяжело дыша. — Теперь назад пути нет.

Глеб сидит на полу, кашляет. Ира рядом — лицо в копоти, но целая.

— Провизия вся сгорела? — хрипит мастер.

— Вся, — кивает Ира виновато.

Глеб закрывает глаза. На его лице — выражение человека, которому пообещали шашлык, а потом нагло съели на его глазах. Даже думать не хочу, каково ему — столько времени без нормальной еды.

— Ладно, — говорю. — Мы быстро. Ира — сердце Прорвы вон там, за поворотом. Иди, смотри, делай своё дело.

Она кивает и уходит, но перед этим деловито вытаскивает из кармана куртки два сухаря и яблоко.

— Это в карманах было, — говорит, протягивая Глебу. — Немного, но хоть что-то.

Глеб берёт яблоко с таким выражением лица, с каким, наверное, принимают орден. Впивается зубами и закрывает глаза от блаженства.

Ира уходит к сердцу, Глеб ест, а я тем временем приступаю к своей части работы.

Тело ломается, собирается — хитин, клешни, хвост. Громадный скорпион в пещере, едва помещающийся между стенами.

Глеб давится остатком яблока, кашляет, бьёт себя по груди, глаза выпучены.

— Не пугайтесь, — говорю, пока голова ещё человеческая. — Это я. Надо перетащить спящих к сердцу.

— Вы… вы можете трансформироваться? — хрипит мастер, протирая слезящиеся глаза.

— Могу. Где безопаснее всего оставить людей возле сердца?

Глеб кое-как приходит в себя. Показывает направление.

Превращаюсь до конца и начинаю перетаскивать. Аккуратно — клешнями, по двое. Спящие лёгкие — полгода без еды, кости да кожа. Мышцы атрофированы, но дыхание ровное. Глеб знает своё дело.

Семь ходок. Четырнадцать тел. Потом ещё шесть — отдельно, те, что лежали в дальнем углу. Итого — двадцать человек. Двадцать живых людей, которые полгода спали в темноте, пока один упрямый артефактор сторожил их сон.

Укладываю последнего у стены рядом с сердцем. Возвращаюсь в человеческий облик. Голова кружится, ноги ватные — я сегодня вымотался. Запомню это приключение надолго — если выживу, конечно же.

Ира стоит перед сердцем Прорвы. Руки подняты, пальцы двигаются — сложные жесты, которые я видел только у неё. Вокруг неё — лёгкое багровое свечение, её собственная энергия. Она пытается нащупать структуру сердца, найти слабое место, куда можно вклиниться.

Жду несколько минут.

Свечение вокруг Иры мерцает — то ярче, то тусклее. Она напрягается, лоб покрывается потом, руки дрожат. Сердце пульсирует в ответ — но не поддаётся. Отталкивает её энергию, как вода отталкивает масло.

Пятнадцать минут. Двадцать.

Ира опускает руки. Поворачивается ко мне. Лицо бледное, измученное.

Качает головой.

— Не могу, — говорит тихо. — Не получается. Энергия слишком плотная. Я не могу её разделить, не могу перенаправить. Это не портал, господин. Это что-то другое.

Молчу. Смотрю на сердце. Оно пульсирует — спокойно, равнодушно. Ему плевать на наши попытки.

Ладно. План «А» не сработал.

— Ира, — говорю. — А морской портал? Тот, что ты закрыла после битвы с монстром. Можешь открыть его обратно? Отсюда, изнутри?

Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу понимание — и ужас.

— Могу, — говорит она медленно. — Теоретически — могу. Я знаю этот разлом и его структуру. Я помню его сигнатуру и координаты. Но, господин… Это безумие.