Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 122 – Александр Майерс, Гриша Громм

Поворачиваюсь к третьему разлому. Тот явно стал шире. Когда мы заходили в первый — щель была метра полтора. Сейчас — все три, края расползаются.

— Он расширяется, — Кабанский почти вторит моим мыслям.

— Вижу.

Смотрю на людей. Вымотанные, раненые. Ждать Ливнева — правильно. Но третий разлом явно не согласен с моей тактикой. Ещё полчаса — и он разрастётся до размеров, когда Иришка не сможет закрыть его в одиночку.

— Идём, — решаю. — Раненых оставляем снаружи. Остальные — за мной. Иришка, — оборачиваюсь к ней. — Ждёшь здесь. Как выйдем — закрываешь.

Режущий глаза свет окутывает нас в третьем разломе. Щурюсь и пытаюсь осмотреться.

Брови взлетают до небес, когда осознаю, что мы на острове. Каменистый клочок суши, метров двести в ширину. Вокруг — вода. Чёрная, густая, с маслянистым блеском. Она шевелится, будто что-то огромное ворочается под поверхностью.

Или эта жижа и есть монстр. Я уже привык, что на Изнанке может произойти что угодно.

Оборачиваюсь — разлом за нами мерцает, но держится. Хорошо, выход есть.

— Периметр, — командую. — Марченко — правый фланг, Ветров — левый.

Всё как и в прошлый раз. Рассредоточиваемся. Остров плоский, укрытий мало — несколько валунов и гряда камней у дальнего края. Кабанский встаёт рядом, топор наготове.

Вода у берега начинает бурлить.

Первая тварь выбирается на камни. Похожа на краба, но размером с легковую машину. Панцирь — чёрный, блестящий, клешни — как промышленные ножницы. За ней — вторая. Третья.

Это вам не мой Клац…

С другой стороны острова — плеск. Существо, напоминающее угря, выползает на берег, только вместо одной головы — три, и каждая усеяна зубами в несколько рядов. Ух, чую, будет весело.

Из воды поднимается что-то плоское, широкое. Выглядит как скат, но с шипами по всему телу. Оно зависает над поверхностью и парит к нам.

— Ну, допустим, — цежу сквозь зубы.

— Замечательный выбор для прогулки, — говорит Кабанский, перехватывая топор.

Бросаемся в бой. Первый краб получает удар битой по клешне — она трескается, но тварь не останавливается. Бью снова, по панцирю. Краб заваливается набок, дёргает лапами.

Второй краб хватает клешнёй одного из бойцов Марченко — тот кричит, напарник рубит клешню мечом.

Угорь с тремя головами бросается на Ужина. Тот уворачивается от первой пасти, изящно отрубает вторую своей излюбленной саблей, а третью отрывает так быстро, что я и не успеваю понять, как он так.

— Ужин! — кричу.

— Цел, — хрипит он, откатываясь.

Скат пикирует сверху. Шипы на его теле начинают светиться, и он выпускает волну чего-то вязкого и давящего своей магией. Меня качает, в ушах звенит. Кабанский рядом пошатывается.

Из воды лезут новые монстры. Осьминог, только бледный, с глазами размером с тарелку. Рыба с лапами, зубастая и быстрая. Что-то бесформенное ползёт по камням, оставляя дымящийся след.

Их слишком много. Остров кишит тварями. Мы отступаем к центру, сбиваемся плотнее. Надо уходить — чёрт с трофеями.

Оборачиваюсь на разлом — и холодею.

Его нет. Щель, через которую мы вошли, схлопнулась.

— Разлом закрылся! — рычит Кабанский.

Мы в ловушке.

* * *

Неизвестное место.

Комната освещена единственной настольной лампой. Тяжёлые шторы задёрнуты, хотя за окном — середина дня. Султан не любит дневной свет в рабочем кабинете. Он сидит в кресле с высокой спинкой, и слушает доклад.