Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 98 – Александр Майерс, Гриша Громм

Цыпа отряхивает кастеты, осматривает поле боя. Восемь тварей. Нет, девять — вон та ещё дёргается. Он подходит и добивает её точным ударом.

— Отлично размялся! — объявляет он, потягиваясь. — Слушай, Ир, а мы успеваем на обед?

Ирина закатывает глаза.

— Ты только что убил девять монстров. И думаешь о еде?

— А о чём ещё думать? — искренне удивляется Цыпа. — Монстры мёртвые, разлом закрыт, работа сделана. Теперь можно пожрать и подремать. Граф говорил, что турнир сегодня важный, но нас туда не зовут. Значит, вечер свободный!

Ирина качает головой, но улыбается. К Цыпе невозможно относиться серьёзно. Он как большой добродушный пёс — шумный, неуклюжий и абсолютно счастливый, когда есть кого побить и что поесть.

— Ладно, — говорит она. — Поехали домой. Накормлю тебя.

— Вот это я понимаю! — Цыпа закидывает кастеты в сумку и бодро шагает к машине. — А то я уже голодный как волколак после спячки!

* * *

Второй день турнира. Тень особняка на Изнанке.

Сажусь за стол напротив Голубева. Он смотрит на меня со снисходительной улыбкой — толстый, румяный, с маленькими поросячьими глазками, в которых горит жадность. Тоже уверен, что перед ним глупый юнец, который не знает, куда бы всунуть остатки своего наследства.

Голубев — главный кредитор моего покойного отца. Именно ему принадлежит большая часть долговых расписок рода Скорпионовых. Именно он держит нас за горло уже много лет.

Но ничего, скоро это закончится.

— Ну что, молодой граф, — Голубев скалится и подтягивает к себе блюдце с десертом. — Готовы продолжить то, что начал ваш батюшка?

— Всегда готов, — отвечаю я ровно.

Получаем карты. Беру свои, смотрю. Дрянь. Ничего стоящего.

«Две дамы, валет, девятка, семёрка», — шепчет голос Севы у меня в голове. — «У него пара королей и туз».

Спасибо, дружище.

Делаю вид, что задумался. Хмурюсь, покусываю губу. Пусть думает, что я нервничаю.

— Ставлю сто, — говорю я.

Голубев усмехается.

— Скромненько. Поднимаю до трёхсот.

Вздыхаю, как будто это для меня проблема. Сбрасываю три карты, беру новые.

«Ещё одна дама», — сообщает Сева. — «Теперь у тебя тройка».

— Поддерживаю, — говорю я с напускной неуверенностью.

Игра продолжается. Голубев давит, я отступаю. Он поднимает ставки, я с видимым трудом соглашаюсь. В глазах окружающих я выгляжу как новичок, которого загоняет в угол опытный игрок.

Именно так и должно быть.

«Он меняет две карты», — шепчет Сева. — «Получил… ничего. Всё та же пара королей».

Отлично.

— Граф, ваша ставка, — напоминает крупье.

Делаю вид, что колеблюсь. Смотрю на свои карты, на Голубева, снова на карты.

— Пятьсот, — говорю я наконец. Голос чуть дрожит — специально.

Голубев расплывается в улыбке. Он думает, что я блефую. Что пытаюсь отпугнуть его большой ставкой, потому что карты дрянь.

— Тысяча, — отвечает он.

Публика вокруг стола ахает. Тысяча рублей — серьёзные деньги даже для дворян.

Я молчу. Смотрю на карты. Потом медленно поднимаю глаза на Голубева.

— У меня нет тысячи наличными, — говорю я тихо.

Его улыбка становится шире.

— Тогда поставьте что-нибудь другое. Расписку, например. Или долю в вашей плантации макров.

Вот оно. Момент, которого я ждал.

— Хорошо, — киваю я. — Ставлю пятьдесят процентов плантации. Но и вы должны поставить что-то равноценное.

Голубев на секунду задумывается. Потом пожимает плечами.