Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 13 – Александр Майерс, Гриша Громм

* * *

Светский раут, г. Ялта

Зал дворянского собрания гудит, как растревоженный улей. Хрусталь люстр отбрасывает блики на паркет, переливается в бокалах с шампанским. Здесь собрался цвет местного общества — те, кто ещё держится на плаву, и те, кто лишь делает вид, что их кошелёк и титул не опустели до дна.

Среди этого блеска и фальши, как самая яркая жемчужина, движется баронесса Александра Игнатьевна Спинорогова.

Она в платье цвета тёмного изумруда, которое подчёркивает бледность её кожи и огненный отблеск в глазах. Баронесса кивает знакомым, ловит взгляды, отпускает лёгкие, двусмысленные шутки. Её пальцы сжимают ножку бокала, она изящно жестикулирует и тонко смеётся.

Она слушает старого графа Кривошеев, рассказывающего бесконечную историю о своей охотничьей собаке, и делает вид, что это самое интересное, что она слышала за всю жизнь. Александра ловит взгляд купца Голубева и позволяет своему взгляду задержаться на его толстых, унизанных перстнями пальцах чуть дольше, чем следует, прежде чем смущённо отвести глаза, будто пойманная на месте преступления.

И между делом, вкрадчиво, словно ненароком, она вплетает в разговор змеиные намёки.

— Ах, граф, вы такой азартный! — вздыхает она, слушая очередную байку о карточной игре. — Жаль, нынче редко где можно по-настоящему испытать удачу. Хотя… — она делает паузу, прикладывая палец к губам, — ходят слухи, что кое-кто собирается устроить нечто грандиозное. Совсем скоро.

— Слухи? Какие слухи, дорогая баронесса? — тут же оживляется Кривошеев, его старческие глаза загораются привычным огоньком алчности.

— О, так, пустяки, — отмахивается она веером. — Говорят, граф Скорпионов, молодой наследник, что недавно объявился… Он готовит закрытый карточный турнир. С участием лишь самых избранных. И с такими ставками… — она закатывает глаза, — что даже мне, женщине, становится страшно и интересно одновременно. Говорят, он ставит на кон что-то очень ценное. Не просто деньги.

Этот намёк, брошенный в благодатную почву, даёт мгновенные всходы. Интерес вспыхивает в глазах у собеседников. Вопросы сыпятся градом. Александра лишь загадочно улыбается, делая вид, что сказала слишком много, и переводит разговор на другую тему.

Но семя посажено. Оно прорастёт, разнесясь по залу в виде перешёптываний за веерами и в мужских курительных комнатах.

Про себя же Алексанра думает с холодным, ядовитым удовлетворением: «Ах вы, алчные старые задницы. Буду рада посмотреть, как Всеволод Алексеевич разденет вас догола. Особенно тебя, Кривошеев. Ты совал свою костлявую лапу под стол, пытаясь пощупать мои колени, на поминках моего мужа! И тебя, Голубев. Ты, скотина, предлагал „оплатить мои долги“ в обмен на „дружескую услугу“. Расплата близка!»

Она движется дальше, от одной группы к другой, повторяя тот же манёвр с разными вариациями. Легкомысленная вдова, ослеплённая блеском возможной наживы и жаждущая острых ощущений. Идеальная маска.

И вот, когда она уже собирается отойти к буфету, чтобы передохнуть от этой игры, к ней приближается мужчина. Он не подходил к ней раньше, и она не заметила его в толпе.

Он высок, суховат, одет в строгий, безупречно сшитый, но ничем не примечательный чёрный фрак. Его лицо — бледное, с тонкими, почти бескровными губами и тёмными, очень спокойными глазами. В них нет ни любопытства, ни алчности.