Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 95 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Мне об этом ничего не известно.

Мурашки пробегают у меня по спине. Это неестественно. Совсем.

— Пересмешников-младший упоминал это название. «Проект Василиса». Где он мог о нём узнать?

— Мне об этом ничего не известно.

— А про мою мать? Её прошлое, её связи? — спрашиваю я, не отводя от неё глаз, хотя ответа не особо-то и жду.

Та же маска. Тот же безжизненный, механический ответ.

— Я ничего не знаю про твою мать. Мы не были знакомы.

Ага, слышал то же самое, когда спрашивал про маму в прошлый раз. Алиса отвечает как робот.

Она сидит совершенно неподвижно, даже не моргает. Я смотрю на неё, и во рту у меня становится сухо. Это заклятие. Что-то вроде блокировки. Кодовое слово, или тема — и сознание уходит в глухую оборону, выдавая штампованную фразу.

Я пробую ещё раз, с другими формулировками, но результат один и тот же. «Мне об этом ничего не известно». Фраза звучит уже не как слова, а как скрежет шестерёнок в сломанном механизме.

И кто на такое способен?

Потом Алиса начинает дрожать, мелко и часто, как в лихорадке. Она ахает, прижимает ладони к вискам. На её лбу выступают капельки пота.

— Голова… ужасно болит… — стонет она, и в голосе появляется растерянность.

— Всё, всё, успокойся, — быстро говорю я вставая. — Забудь. Не думай об этом. Отдохни. Я пришлю к тебе лекаря.

Она только кивает, сжавшись в кресле. Я выхожу из зимнего сада, оставляя её одну среди ярких цветов. В голове гудит. Два заклятия. Одно снял, второе…

Второе хитрее. Оно защищает её память. Или доступ к памяти. Кто и зачем поставил на мачехе такой блок? Что за «Проект Василиса», он правда настолько секретный, что даже упоминание о нём вызывает такую реакцию?

Интриги… одни интриги вокруг.

Но интриги интригами, а про работу забывать нельзя. Разломы вокруг расползаются как язвы. И разведка Изнанки — это не только опасность, но и ресурсы. Без ресурсов никакие планы не реализуешь.

Через час я собираю отряд. Ясное дело, Цыпа с его сияющими кастетами в первых рядах. Ира, уже без прежней робости, проверяет свою сумку с какими-то реагентами, видать, решила подготовиться серьёзнее. С нами едут ещё пятеро гвардейцев — проверенные ребята, уже нюхнувшие пороха Изнанки.

Мы берём «Вепря» и мою ласточку. Первый разлом в старом карьере, километрах в пятнадцати от усадьбы. Место мрачное, заброшенное: ржавые железки, застоялая лужа невесть чего внизу.

Разлом висит в воздухе над самой лужей. От него тянет сквозняком, пахнущим чем-то кислым.

Тошнотворный ароматец, однако.

Надеваем недавно купленную амуницию. Цыпа похлопывает себя по нагруднику, позвякивая кастетами.

— Ты только не стучи ими тут просто так, — предупреждаю я. — Всё обвалишь.

— Да я аккуратно, — уверяет он, но глаза его жадно смотрят на разлом.

Входим по очереди. Оказываемся в типичной каменной пустоши Изнанки. Небо свинцовое, без солнца, свет идёт отовсюду и ниоткуда сразу. Камни под ногами острые, чёрные, покрытые лишайником странного голубого цвета. Ветра нет, стоит гнетущая, мёртвая тишина.

Но ненадолго. С шипением из-за груды камней выползает тварь. Длинная, гибкая, на множестве коротких лапок, напоминает сороконожку размером с телёнка. Голова круглая, с пастью-присоской, усеянной хитиновыми крючьями.

— Моя! — гремит Цыпа и несётся вперёд, правда, никто и не оспаривает его право.