Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 48 – Александр Майерс, Гриша Громм

В её глазах снова вспыхивает расчётливый огонёк. Её поза меняется, становится чуть более открытой, взгляд смягчается, в уголках губ играет слабая улыбка.

Она проводит языком по нижней губе, будто обдумывая слова, которые собирается произнести.

— Дорого. Очень. Это память. И человек, который способен его вернуть, не задавая лишних вопросов, для меня куда интереснее любых столичных ухажёров. Я действительно готова на многое, чтобы выразить свою благодарность, граф. На… очень многое. Уверена, мы могли бы найти точки соприкосновения. Вне всяких рамок.

Она произносит это с таким видом, будто делает мне царский подарок. Её нога под столом слегка касается моей, проводит по голени. Наглая чертовка.

Но это классика. Я не отодвигаюсь, пусть думает, что клёв пошёл. Наклоняюсь чуть ближе, улыбаюсь в ответ.

— Это интригует, Александра Игнатьевна. Но знаете, что меня смущает?

— Что? — она чуть замирает.

— Всё это напоминает плохой спектакль. Сначала — угрозы про «не тех людей». Потом — внезапная готовность на «очень многое». Как-то уж слишком резко вы скачете с темы на тему.

Я откидываюсь на спинку стула, и моя улыбка становится холодной, даже насмешливой.

— Напомните-ка, как там погиб ваш муж? Почтенный барон Игнатий Владимирович. Вы ведь тогда, насколько я помню, остались не просто вдовой, а единственной наследницей всего его состояния. И, что интересно, очень быстро после его смерти все долги, которые он, говорят, вам оставил, были… урегулированы.

Её лицо каменеет. Все игривые нотки слетают с него, как маска.

— На что вы намекаете? — голос баронессы становится непомерно высок.

— Я не намекаю. Я констатирую факты. Вы — умная и расчётливая женщина. Выжили в браке со стариком, от которого зависели, и вышли из него победительницей. Вы не из тех, кого можно напугать парой туманных угроз или купить предложением «очень многого» в постели. Не держите меня за дурака, Александра. Вы ведь и сами не дурочка.

Она больше не пытается касаться меня. Сидит прямо, будто внезапно проглотила стальные спицы. Щёки бледные, глаза бегают по моему лицу. Она прекрасно понимает, что её спектакль окончен.

— Так что давайте начистоту. Чего вы на самом деле хотите? Или, — я подчёркиваю это слово, — чего хочет тот, кто вас сюда послал? Потому что человек, которому вы должны и который так напугал вас, что вы готовы играть в эту жалкую комедию с заигрываниями, явно не Степан-Финансист. Он действительно мелкая сошка. Так кто же? Что им от меня нужно?

Спинорогова сидит прямо, будто черенок от лопаты проглотила. А на лице такое выражение, будто перед этим она получила этой самой лопатой по лицу.

Щёки бледные, глаза злющие.

Молчит, стискивая в пальцах салфетку. Вижу, как внутри неё идёт борьба — признаться или уйти в глухую оборону.

Она выбирает второе. Жаль.

— Это оскорбительно, граф, — говорит Александра ледяным тоном, поднимаясь и бросая салфетку на стол. — Я пришла сюда с добрыми намерениями, а вы превратили всё в грязный фарс. Прощайте!

Она резко разворачивается, чтобы уйти. Я её не держу, больно надо. Только говорю ей вслед, тихо, но так, чтобы она услышала:

— Когда станет по-настоящему плохо — а с вашими партнёрами наверняка станет — вы ещё ко мне придёте. Может, я вас и выручу. До встречи, Александра Игнатьевна.