Книга Во власти Скорпиона. Начало, страница 27 – Александр Майерс, Гриша Громм

При упоминании Пересмешниковых доктор вздрагивает. Ага, значит, чуйка меня не подводит. Николаша как-то с ними связан. Поди неплохо нажился на том, чтобы держать молодого графа под присмотром и под пилюлями.

— Всё, базар окончен, — отрезаю я. — Как это вежливо сказать… Прошу покинуть мои земли. И побыстрее, пока моё настроение окончательно не испортилось.

— Я передам главврачу ваше решение, — с оттенком угрозы обещает Николай и торопится к машине.

Когда они уезжают, я направляюсь в дом и нахожу Алису. Та сидит в гостиной и попивает чай, как ни в чём не бывало.

— Привет, — говорю я, падая в кресло напротив. — Разговор есть. Что ты знаешь про мою настоящую мать?

Как только задаю вопрос, мачеха меняется в лице. Застывает и медленно, как во сне, ставит чашку на блюдце.

— Я ничего не знаю про твою мать. Мы не были знакомы.

— Может, отец тебе что-то рассказывал?

— Я ничего не знаю про твою мать, — повторяет Алиса.

— Совсем? — с нажимом спрашиваю я. — Слухи ходят, что она тоже в психушке лежала. Она правда была больна или там такая же история, как со мной?

— Мы не были знакомы, — говорит мачеха и встаёт.

Блин, чего это с ней? Выглядит, как загипнотизированная.

— Эй, подожди, — говорю я, но Алиса, глядя в одну точку, выходит из комнаты.

Странно это всё, чего это она ноги сделала, как только про мою мать услыхала? Надо разобраться…

Вечером сижу в кабинете и занимаюсь тем, что терпеть не могу. Математикой. В школе у меня по ней была пятёрка, но это только потому, что училка строгая попалась.

Надо разобраться с бюджетом рода, а человека, на которого это можно было бы свесить, пока нет. У нас вообще не осталось никаких нормальных профи на службе, если не считать гвардейцев и дворецкого.

Кстати, про дворецкого.

Вызываю его к себе и говорю:

— Родион Евграфыч, дело есть. Я тут растительных макров надыбал, надо продать. А ещё есть металл с Изнанки, его надо показать тому, кто в этом шарит, — пододвигаю к нему мешочек с добычей. — Справитесь?

— Конечно, господин, — кланяется тот.

— Вот и славно. Заодно продайте всякий хлам, который у нас есть. Мебель ненужную, картины там, и прочее барахло.

— Вы уверены, ваше сиятельство?

— Конечно. Деньги нам сейчас нужнее, — приподнимаю исписанные цифрами бумажки.

— Хорошо, завтра утром займусь этим. Что-нибудь ещё, господин?

Киваю и разгребаю лежащие передо мной документы. Их здесь столько, что под ними стола не видно.

— Как вообще наш род зарабатывал, пока всё не покатилось к чертям? — спрашиваю.

— Гостевые дома и бани на побережье, несколько магазинов в Ялте и Севастополе, плантация растительных макров… Но теперь всего этого нет, — грустно вздыхает Евграфыч.

— И куда всё делось?

— Гостевые дома с банями ваш отец продал, а деньги проиграл. Всё остальное либо заложил, либо тоже продал, либо это отошло роду Пересмешниковых.

— С какой такой радости?

— Не знаю точно, ваше сиятельство, — дворецкий разводит руками. — Они уже давно присосались к нашему роду, если позволите так выразиться. С виду всё законно, но, по моему мнению, они методично отбирают наши богатства и активы.

— Полностью с тобой согласен, — постукивая пальцами по столу, говорю я. — Присосались, как пиявки. Ну ничего, я своё верну, а этих шнырей заставлю за всё ответить.