Книга Пипец Котенку! 1, страница 96 – Александр Майерс

Сгребаю всё, кроме порошка. Цацки и пирамидка могут оказаться артефактами, надо изучить, а пока что я слишком вымотан. Долговые расписки тоже можно при желании использовать, поглядим. Если что, порву и выкину. Всё остальное, ясен пень, пригодится.

Нахожу рюкзак, куда и сваливаю всё добро из сейфа. Мельком проглядывая перстни, обращаю внимание, что на одном из них изображено какое-то насекомое. Хм, родовое кольцо, что ли? Не иначе.

Это интересно. Если верну перстень хозяину, есть шанс завести связи в дворянской среде. Будет полезно.

— Держи, — Бернард суёт мне свитер и куртку. — Великоваты будут, но ничего.

— Конечно, — быстро надеваю вещи, которые висят на мне мешком. — Готовы сматываться?

— Да, — Хенрикович подбирает сумку, куда переложил содержимое ящика. Степан просто кивает.

Из кабинета Бердыша, земля ему стекловатой, есть отдельный выход на улицу. Поднимаемся и видим, что поодаль стоит несколько полицейских экипажей. Уходим, растворяясь в темноте вечернего Новокузнецка.

Что ж, вот и закончилась моя карьера подпольного бойца. Довольно прибыльно закончилась, хоть и кроваво.

Жалко, Зореславу больше не увижу… Я рассчитывал сегодня на награду за победу. Ну да ладно, невелика потеря. Есть варианты получить удовольствие по-другому.

— А что с Сергеем? — вдруг вспоминаю про несчастного бухгалтера.

— Вот пойдём и узнаем, — бурчит Бернард. — Мы заранее договорились, что, если что-то пойдёт не так, встретимся в условленном месте.

— В той же закусочной?

— Угу.

— Отлично! — хлопаю себя по животу. — Вот теперь я точно слопаю десяток чебуреков.

— Господа, простите, — говорит Степан Карпович. — Может, объясните, наконец…

— Да что тут объяснять, — перебиваю я. — Вы и сами уже поняли. Мы с Бернардом Хенриковичем дрались за деньги. Победили. Кое-что пошло не так, и вот мы все здесь.

— А… — тянет ведун.

— А детали не важны. Я ведь могу надеяться, что наша встреча останется секретом? — внимательно смотрю Степану в глаза и как бы невзначай потираю тыльную сторону ладони.

Оракул понимает, о чём речь. О печати Клятвы, которая нас связывает. Молча кивает. Бернард недоверчиво смотрит на него и решает добавить:

— Послушай, Стёпа. Мы с тобой не друзья, но хорошие знакомые. Так вот, я не хочу, чтобы кто-то из нас пострадал. Потому что, если в интернате узнают, что я дрался в подпольных боях и тем более что притащил воспитанника, пострадают все. Понимаешь?

— Не нужно этого, — качает головой ведун. — Я никому не скажу, обещаю. И мне даже не нужны деньги.

— А мы всё равно поделимся, — пожимаю плечами. — Вы очень помогли в бою. Это достойно оплаты.

Добираемся до чебуречной. Сергей уже здесь. Сидит, схватившись за голову, глядя в одну точку. Бернард и Степан направляются к нему, ну а я — к прилавку.

— Десять чебуреков, пожалуйста! Нет, двадцать. Мои друзья тоже голодны. Чаю на всех и вон ту пироженку. Четыре.

Подхожу к столу с подносом, заставленным ароматной вкуснятиной. Молча падаю и начинаю жрать. Именно жрать! Не есть, не кушать, не принимать пищу. Жрать — быстро, с чавканьем и урчанием, как голодное животное. Собственно, им я сейчас и являюсь.

Бернард под столом передает Сергею пачку денег, и бухгалтер спешно прощается. Задерживать не собираюсь, хотя я взял еды и на него. Перенервничал дяденька, понимаю.