Книга Пипец Котенку! 1, страница 69 – Александр Майерс

— Так ведь мы договорились встретиться.

— Сядь.

Не хочу я сидеть. Отыскиваю взглядом разминочные гантельки по три кэгэ и делаю разведение рук. Когда тренер спрыгивает с турника, кладу гантели на место.

— Дверь закрой.

Слушаюсь и тайком ставлю печать Тишины. Она требует постоянной подпитки, но ничего, на такую маленькую комнату много не надо. То, что собирается рассказать мне Бернард, не для чужих ушей.

Он вытирает лицо и плечи полотенцем, не отрывая от меня колючего холодного взгляда, и говорит:

— Что, понравилось вчера в клетке?

— Не особо, ваша светлость, хотя виды были любопытные, — вспоминаю, как Зореслава ходила по крыше, светя своей крепкой попкой.

— Ты про Зарю, что ли? — морщится тренер. — Осторожней с этой бабой. Она там всех бойцов перетрахала. Хрен знает, какой букет может передать.

— Какой ещё букет?

— Про венерические болезни слышал?

— А-а…

Нет уж, с этим у меня проблем никогда не будет. В прошлой жизни получил пару раз букетики, и теперь у меня железное правило. Печать Обеззараживания до и после полового акта — обязательно. Это, кстати, ещё и делает моё семя пустым.

Впрочем, вчера Зореслава всё равно приняла его туда, откуда дети не рождаются…

Ох, что-то небоскрёб зашевелился. Надо завязывать с воспоминаниями.

— Ладно, давай о делах, — Бернард падает за стол и скрещивает мощные руки на груди. — Садись давай, в ногах правды нет.

Послушно опускаю задницу на низкую табуретку. Тренер и так выше меня на две головы, а на этой сидушечке я совсем лилипут.

— На, угостись, — Хенрикович достаёт из ящика стола большую грушу и бросает мне. — А пока рот забит, слушай.

Ловлю фрукт и сразу же откусываю. М-м, вкуснятина. В меру твёрдый, сочный. В Эринде груши не росли, а здесь я их раньше не пробовал.

— Как ты уже понял, я в том подвале частый гость, — говорит Бернард. — Но не по своей воле. Подробности тебе ни к чему, вот суть: я должен много денег плохим людям и возвращаю долг в той клетке.

— Угм, — киваю, впиваясь зубами в грушу.

— Чтобы всё вернуть, я должен выступать два раза в месяц ещё год.

— Ого.

— Жуй молча, — хмурится тренер. — Мне давно предлагали привести учеников, обещали уменьшить долг. Но я отказывался. Думал, конечно, Порохову предложить… Но недостойно это. Да и зачем молодым парням терять здоровье в подпольных боях? У вас вся жизнь впереди.

Я киваю, соглашаясь. Хотя с грушей в зубах, с текущим по подбородку соком вряд ли выгляжу серьёзно.

— Только вот из-за тебя, Котов, так просто отказаться уже не получится, — кривится Бернард. — Тебя увидели, ты им понравился. Будут теперь на меня давить, чтобы снова привёл.

— Так я не пфотиф, — отвечаю с набитым ртом, чувствуя себя немного Игорюшей.

— Дурак, что ли? Хотя, чего я спрашиваю, у тебя точно мозги не на месте. В тот раз тебе просто повезло, Котов. Там бойцы серьёзные, и правил нет. Это тебе не спарринг в зале!

— Ну и что. Вы ж меня поднатаскаете? Я быстро прогрессирую.

— С этим не поспоришь, — соглашается тренер. — Но что, если тебя там прикончат? Я не могу взять на себя такую ответственность.

— Так не берите, — со снайперской точностью отправляю огрызок в мусорное ведро и вытираю липкие губы рукавом. — Я сам за себя в ответе. И не против помочь вам быстрее избавиться от долга.

Хенрикович тяжело вздыхает. Вижу, что ему этого хочется, но совесть не позволяет легко согласиться. Ведь он, и правда, мой учитель, наставник. А я — сирота, которого особо никто не хватится.