Книга Пипец Котенку! 1, страница 31 – Александр Майерс

— Я изменился. А какое «такое»?

— Чудесное, — шепчет Света, приближая своё лицо к моему.

Что ж, я не против научить целоваться еще одну красавицу. Только вот Светлану не надо учить, она сама прекрасно умеет. Её мягкие губы сплетаются с моими — сладкий, бархатистый поцелуй, на вкус как спелая дыня.

Света позволяет мне немного распустить руки и не спешит разжать объятия, когда в её бедро упирается моя башня. Напротив, прижимается сильнее и двигает тазом. Ух, девочка, зря ты так… Я ж не простой пацан, могу и не сдержаться. Только откуда тебе это знать?

— Знаешь, я бы ещё осталась… Но надо возвращаться, наверное, — отрываясь от поцелуя, шепчет Света. — Завтра же занятия и вообще…

— Конечно. Пойдём, провожу до твоего крыла.

— Может, завтра снова сходим?

— Может быть, — улыбаюсь.

По дороге заставляю девушку поклясться, что она никому не расскажет о световом представлении. Не хочу, чтобы все знали о том, на что я способен. Печать Иллюминации это, конечно, просто баловство. Но, раз Светлана так удивилась — баловство для этого мира необычное. Пусть остаётся секретом.

Вообще-то я дурак, что показал свои умения. С оракулом ещё не разобрался, а уже выдаю секреты другим людям. Но просто не придумал, чем ещё поразить девушку, поэтому пошёл по лёгкому пути.

В интернат возвращаемся без проблем. Нас никто не видит.

— Увидимся завтра? — спрашивает Света, как бы невзначай прикусывая нижнюю губу.

— Не уверен. Завтра много дел. Но обязательно ещё увидимся.

Притягиваю девушку к себе, дарю прощальный поцелуй, и мы с ней расходимся по разным коридорам. Добираюсь до спальной комнаты пятого отряда, осторожно приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь.

Темно и тихо. Окна завешаны шторами, поэтому почти ничего не вижу. Решаю положиться на мышечную память Ярослава — тело помнит, где его кровать. А она совсем недалеко, ближе всех к двери, у прохода. Дурацкое место.

Подхожу, начинаю снимать форму и слышу за спиной шуршание. Оборачиваюсь. В комнату проникает совсем немного тусклого лунного света, так что ничего не вижу. Может, кто-то просто ворочается во сне.

Но, когда я наклоняюсь, чтобы снять штаны, шуршание раздается снова. А потом — быстрые шаги. Шлёпают несколько пар босых ног по дощатому полу.

Распрямляясь, как пружина, мигом оцениваю ситуацию. Мне решили устроить тёмную. Кто именно, не разглядеть, но вариант «Тарас и дружки» выглядит наиболее правдоподобным.

Кто-то пытается накинуть на меня одеяло. Отпрыгиваю в сторону, не даю себя накрыть. Творю печать Гранита и бью в лицо одного из атакующих. Громкий щелчок, противник падает на пол и протяжно стонет.

— Охрана! — ору, что есть мочи. — Тревога!

А затем выбрасываю ладонь и активирую печать Иллюминации. Совсем не такую, как рисовал в лесу. Маленькую и простую, но с плотной структурой — получается яркая вспышка, которая ослепляет дурачка с одеялом. Успеваю заметить, что это долговязый Данил.

Что, печати Ужаса тебе было мало⁈

На меня бросаются с двух сторон. Создать печать Гранита не успеваю, приходится биться голыми руками.

— Охрана!

Просыпаются другие парни из отряда. Кто-то включает свет, а из коридора доносится тяжёлый топот.

— Смотрите, пацаны! Котёнок опять Тараса бьёт!

Это не совсем правда. Сейчас бьют скорее меня, а я пытаюсь увернуться и получить как можно меньше ущерба. Но у Тараса разбит нос, значит, именно ему я зарядил Гранитом в темноте. Славно. А второй мой противник — пухлый шепелявый Игорь. Данил ослеплён и стоит у стены, вытирая слезящиеся глаза.