Книга Лекарь из Пустоты. Книга 9, страница 5 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Уже интересно. Кто третий? — спросил я.

— Третий — самый интересный. Игорь Николаевич Вяземский, кандидат великого князя Корсакова. Фёдор Михайлович продвигает его очень активно. Игорь Николаевич — дипломат, работал в европейских странах. Умён, осторожен, репутация чистая, как слеза младенца. Именно его считают наиболее перспективным кандидатом, — отчитался Валерий.

— А остальные кандидаты?

— Пока что тёмные лошадки, ваше сиятельство. Но уверен, вы обязательно познакомитесь с каждым, — журналист коротко рассмеялся.

— Да, уже предвкушаю лавину приглашений на ужины и завуалированных предложений взяток, — усмехнулся я.

Я задумчиво постучал пальцами по столу.

Значит, граф Вяземский — самый перспективный кандидат. Дипломат с идеальной репутацией, который разбирается в политике. С таким князем можно было бы строить долгосрочные проекты, особенно учитывая, что у него наверняка есть связи в Европе. И это может быть весьма полезным для меня.

Однако дьявол всегда кроется в деталях. Корсаков не стал бы ставить на человека, который не принесёт ему колоссальной выгоды. Надо лишь понять, какие у них планы на Новосибирск и местных аристократов.

— Что скажете про этого Вяземского? Он и правда так чист? — спросил я.

— Пока не нашёл никакой грязи, Юрий Дмитриевич. Но мои люди продолжают копать. Спецслужбы его тоже сканируют, можете быть уверены.

— Хорошо, Валерий. Соберите на Вяземского, Кутайсова и Мамонтова всё, что сможете найти. Особенно меня интересуют их связи с уральскими родами. Проверьте, не пересекались ли их интересы с князем Аристовым или графом Юрасовым.

— Понял вас. Сделаем в лучшем виде, — пообещал Валерий.

Мы попрощались, и я сбросил звонок, после чего встал и задумчиво прошёлся по комнате туда-сюда.

Головоломка складывалась воедино. Белозёров повержен, новое медицинское объединение начало формироваться, а впереди маячила грандиозная политическая схватка за Сибирь.

И я буду участвовать в ней не как пешка, а как один из тех, кто двигает фигуры по доске.

Российская империя, город Санкт-Петербург, резиденция великого князя Корсакова

Великий князь Фёдор Михайлович Корсаков неторопливо записывал приказ для управляющего своей сети гостиниц. Самые важные приказы он предпочитал писать от руки, чтобы подчинённые сразу чувствовали значимость.

Напротив князя сидел граф Игорь Николаевич Вяземский. Будущий князь Новосибирский. По крайней мере, именно так Фёдор Михайлович планировал его называть в ближайшем будущем.

Вяземский производил исключительно приятное впечатление. Идеально скроенный костюм, спокойный взгляд, уверенная, но лишенная надменности поза. Человек, который умел слушать и говорить ровно то, что от него хотели услышать.

— Так что скажете, Игорь Николаевич? — спросил Корсаков, ставя размашистую подпись под приказом.

— Сибирь требует тонкого подхода, ваша светлость, — негромко ответил Вяземский, глядя на бокал с коньяком. Пить он не стал, лишь крутил бокал в длинных пальцах. — Рубить сплеча нельзя. Местные рода привыкли к определенной независимости при князе Пушкарёве. Если я приду туда с имперской дубинкой, как это планирует сделать Кутайсов, регион вспыхнет.

— А если начнёте заливать всё деньгами, как Мамонтов? — усмехнулся Корсаков.

— То превращусь в дойную корову, которую пустят под нож, как только иссякнет молоко. Нет, мой путь — это баланс. Развитие промышленности, поддержка новых медицинских проектов, которые сейчас цветут в Новосибирске благодаря роду Серебровых. И главное — глубокое уважение к местным традициям и интересам укоренившихся родов. Они должны увидеть во мне не надсмотрщика из столицы, а гаранта их стабильности и процветания, — Вяземский позволил себе тонкую улыбку.