Книга Лекарь из Пустоты. Книга 8, страница 90 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Граф… Вы уверены?

— Да. Но с вас проклятие ещё не снято, — добавил я.

Ли, всё ещё ошарашенный, кивнул и снова закрыл глаза.

Психический узел я уничтожил вторым. Здесь пришлось действовать осторожнее. Если бы я задел лишнее, Ли мог бы навсегда остаться овощем. Не лучший вариант для посла.

Я осторожно отделил от узла здоровые нити психического контура целительской энергией, создал вокруг них стабилизирующую сеть и только после этого впустил Пустоту.

Ли застонал. Я слабо понимал, что он может сейчас чувствовать — это не боль в привычном понимании. Скорее, призрак боли, психический удар, который сложно описать словами.

Оставался последний узел, рядом с сердечным центром. Самый опасный. Он питал проклятие жизненной силой посла и мог в последний момент рвануть так, что сердце просто не выдержит.

Я укрепил сердечный центр, поставил дополнительный барьер вокруг сосудов и потянулся к узлу.

Не ожидал, что тот ударит первым.

В груди Ли что-то глухо хрустнуло — не физически, а на уровне ауры. Посол побледнел, а я едва успел удержать ритм его сердца.

— Упрямая дрянь, — процедил я.

Сердечный узел вспыхнул багровым, попытался втянуть в себя жизненные силы посла, но мой барьер не дал. Я довёл давление до предела и уничтожил последнюю часть проклятия.

Всё!

Я ещё несколько минут сидел неподвижно, проверяя ауру слой за слоем. Сердечный центр повреждён, но стабилен. Психический контур истощён, но цел. Родовая структура чистая.

Проклятия больше нет.

Я откинулся в кресле и выдохнул:

— Готово.

Ли Сяопин молчал. Потом медленно поднял ладонь к лицу, вытер кровь под носом и посмотрел на пальцы.

— Я не слышу его, — тихо произнёс он.

— Кого?

— Шёпот. Он звучал всегда, даже когда я спал. Особенно, когда спал.

Он закрыл глаза, и несколько секунд просто дышал. Потом поднялся и широко расставил руки, вдохнув полной грудью. А затем повернулся ко мне и низко поклонился. Куда ниже, чем положено человеку его статуса при общении с иностранным графом.

— Юрий Дмитриевич, вы спасли меня и моего сына. И всех, кто родится после него.

— Я лишь сделал свою работу, — ответил я.

— Нет! Не надо уменьшать значение того, что вы сделали. Это проклятие мучило мой род несколько поколений. Мой отец умер безумцем. Мой дед стал убийцей. Я ждал того же конца и боялся не смерти, а того, что передам эту мерзость сыну. Мой род всегда будет помнить ваше имя, Юрий, — произнёс Ли.

Признаться, я даже немного смутился. Не люблю долгих благодарностей. Особенно когда человек говорит так искренне и торжественно.

— Рад, что смог помочь, ваше превосходительство, — скромно ответил я.

Ли подошёл к стене, открыл небольшой шкафчик и достал из него лакированную шкатулку. Внутри лежали нефритовые чётки. Тёмно-зелёные бусины слегка светились изнутри, а между ними тянулась тонкая золотая нить.

— Примите это, граф, — он с поклоном протянул шкатулку мне.

— Что это?

— Семейный артефакт. Чётки определяют яд в еде и напитках, а затем очищают их. Они способны уничтожить почти любую природную или алхимическую отраву.

Я взял шкатулку. Не надо быть специалистом, чтобы понять — артефакт был очень силён.

— Это самое малое, чем я могу вас отблагодарить, — ответил Ли.

Спорить я не стал. Отказ мог бы оскорбить посла.

— Благодарю, ваше превосходительство.