Книга Лекарь из Пустоты. Книга 7, страница 72 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Атмосфера была тёплой, праздничной. Такой, какой и должна быть на свадьбе.

Ровно в три началась торжественная церемония. Все собрались в саду у огромной, три метра в высоту, цветочной арке. Она была украшена живыми цветами, а сверху были выложены мелкими кустовыми розами гербы родов Серебровых и Строговых.

Борис в чёрном смокинге встал у арки, тщетно пытаясь скрыть волнение. Гости расступились, образуя проход. Оркестр заиграл торжественный марш.

И тогда появилась Света.

Моя сестра была в белоснежном платье с длинным шлейфом, который несли две маленькие девочки — дочери кого-то из гостей. Вуаль скрывала её лицо, но я видел, как она улыбается.

Я подошёл к ней и предложил руку. Как глава рода, я должен был вести невесту к алтарю.

— Отлично выглядишь, — шепнул я.

— Я так волнуюсь, — прошептала она в ответ.

— Всё будет хорошо.

Мы медленно пошли по проходу между рядами гостей. Все взгляды были устремлены на нас — точнее, на Свету. Она шла с высоко поднятой головой, грациозная и прекрасная.

Глаза Бориса светились любовью и восхищением. Когда мы подошли, он взял руку Светы в свою и не отпускал до конца церемонии.

Имперский регистратор, прибывший из Петербурга, начал церемонию.

Я стоял рядом, слушая древние слова о любви, верности и преданности. Смотрел на свою сестру, которая совсем недавно была запуганной школьницей. А теперь она выходила замуж за достойного человека, окружённая друзьями и союзниками.

Телефон в кармане снова завибрировал. Я незаметно глянул на экран.

Снова Шрам: «Среди фейерверков нашли несколько бракованных. Они бы взорвались на земле и могли устроить пожар. Но теперь пожара не будет».

Я написал в ответ: «Отличная работа». Спрятал телефон и вернулся к церемонии.

— Согласны ли вы, Борис Гордеевич, взять в жёны Светлану Дмитриевну? — спросил регистратор.

— Согласен, — твёрдо ответил Борис.

— Согласны ли вы, Светлана Дмитриевна, выйти замуж за Бориса Гордеевича?

— Согласна, — голос Светы дрожал от волнения.

— Властью, данной мне империей и лично Его императорским Величеством, объявляю вас мужем и женой!

Борис поднял вуаль и поцеловал свою невесту — теперь уже жену. Гости зааплодировали, кто-то сразу же крикнул: «Горько!» Оркестр заиграл праздничный туш.

Я смотрел на Свету и Борю — счастливых, влюблённых, полных надежд — и чувствовал, как по груди разливается тепло.

Моя сестра. Моя семья. Мой род.

Всё это стоило того, чтобы бороться.

Российская империя, город Великий Новгород

Барон Кривцов получил корзину с вином и фруктами утром в понедельник. «С огромной благодарностью и наилучшими пожеланиями за все, что вы для меня сделали», — гласила открытка.

Барон был польщён. Таким вином его баловали не часто, обычно ограничивались сухими деловыми письмами.

Вечером того же дня Кривцов устроил небольшой приём для деловых партнёров. Вино торжественно откупорили и разлили по бокалам.

Через полчаса приём превратился в хаос.

Барон первым почувствовал неладное — резкая боль в животе, холодный пот, подступающая тошнота. Он едва успел добежать до уборной, прежде чем его вывернуло наизнанку.

Но уборных в особняке было всего три, а гостей — двенадцать человек. Уважаемые люди, главы торговых домов и чиновники — метались по особняку в поисках любой ёмкости. Кто-то не успевал. Кто-то успевал, но не туда. Малоприятные массы в итоге оказались повсюду.