Книга Лекарь из Пустоты. Книга 4, страница 82 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Александр Викторович медленно опустил руки и посмотрел на сына. На его лице мелькнуло что-то похожее на горькую усмешку.

— Честь рода? Сын, ты только что гонялся за своими штанами на четвереньках. О какой чести ты говоришь? К тому же без рода про нашу честь скоро забудут.

Леонид скривился, а затем пробормотал:

— Мы хотя бы живы. Может, у нас получится встать на ноги?

— Может быть. Но придётся помнить, что своей жизнью мы обязаны милосердию барона Сереброва, — ответил Мессинг-старший и замолчал.

Он сидел, глядя сквозь стены, и думал о том, как низко пал великий род Мессингов.

А где-то наверху, по двору бегали штаны Леонида, и сидящий в них Шёпот не мог перестать хохотать.

Российская империя, город Новосибирск

Объявление о капитуляции рода Мессингов разнеслось по всей империи за несколько часов. Официальное заявление сделали одновременно мы и сами Мессинги — чтобы ни у кого не осталось сомнений в легитимности произошедшего.

Оставшиеся силы противника сложили оружие без сопротивления. Те немногие отряды, которые ещё держались на отдалённых позициях, получили приказ лично от Александра Викторовича и подчинились. Видимо, граф понял, что продолжать бессмысленно.

Военное положение в Новосибирске сняли на следующий день. Комендантский час отменили, блокпосты убрали, жизнь начала возвращаться в нормальное русло.

Совет родов собрался через три дня после капитуляции. Заседание проходило в большом зале городской администрации.

В этот раз представители новосибирских родов смотрели на меня совсем по-другому. Без презрения, без снисхождения. Некоторые — с уважением, некоторые — с опаской. Но никто больше не считал Серебровых захудалым родом целителей.

Процедура утверждения итогов войны заняла несколько часов. Юристы зачитывали пункты соглашения, представители сторон подписывали документы, секретари фиксировали каждое слово.

Шрам, как и обещал, отыскал того алхимика. Он рассказал, что продал яд посреднику, а тот, в свою очередь, признался, что работал на Станислава. Даже предоставил в качестве доказательства телефон с перепиской.

Покойный Измайлов вообще не заботился об анонимности. Я тоже показал его телефон — тот самый, который Шёпот утопил в петербургском канале. А также привёз Ригу и его сообщников, которые сознались — Станислав нанял их, чтобы сжечь наши плантации.

Таким образом, обвинения в отравлении Владимира Анатольевича сняли с нашего рода. А репутация Измайловых, и без того запятнанная, оказалась окончательно покрыта грязью.

Их род фактически прекратил существование. Все их владения и активы переходили победившему союзу. В том числе — имение и виноградник в Туапсе, которые покойный Станислав так любил упоминать в светских беседах.

Младший брат Станислава отказался прибыть на совет, передав право принимать решения и подписывать документы своим юристам. Там вообще сложная ситуация — перед смертью Станислав лишил его права наследовать, но поскольку других мужчин в роде не осталось, имперский суд вполне мог восстановить его в правах.

Впрочем, меня это не волновало. Раз последний мужчина Измайловых не пожелал никак бороться за своё имущество — мне же проще.

С Мессингами обошлись мягче. Род сохранил дворянство — всё-таки четыреста лет истории, корона не хотела полного уничтожения столь древней фамилии. Но всё остальное — усадьба, земли, активы — переходило нашему союзу.