Книга Лекарь из Пустоты. Книга 4, страница 10 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Твою мать, — пробормотал Иван.

— За дело. Я уберу осколок, а ты исцелишь рану, — сказал я, направляясь к капитану.

— Артефакты! Всем в укрытие! — тут же раздалось снаружи, и миг спустя земля вздрогнула от очередного вражеского удара.

— Работаем, — невозмутимо произнёс я, засучив рукава.

Помимо Демида Сергеевича, в блиндаже лежало ещё несколько «тяжёлых». Но помочь одновременно всем мы не могли, а жизнь капитана, как бы цинично это не звучало — важнее. Его потеря сильно скажется и на боевом духе, и на командовании.

Осколок оказался большим, размером с половину ладони, ещё и изогнутым. Помимо него, я обнаружил ещё несколько мелких осколков. Вытаскивать всё это хирургическим путём было бы сложно и долго. Но хорошо, что у меня есть Пустота.

Иван наложил кровоостанавливающее заклинание и достал из сумки хирургические инструменты. Я тем временем призвал Пустоту. Она ринулась вперёд с непривычной агрессией — еле успел остановить, чтобы не поглотила внутренности капитана.

Какого хрена?

Видимо, после поглощения жизненной силы тех магов Пустота стала сильнее и своевольнее. А мне, истощённому после схватки, не хватало контроля.

Пришлось напрячься. Заставить себя отрешиться от всего — стонов раненых, грохота взрывов и стрельбы снаружи. Контролируя каждый миллиметр, я впустил Пустоту в живот Демида Сергеевича и добрался сначала до большого осколка, а затем до всех мелких.

Они обратились в ничто.

— Готово, — выдохнул я.

— Отлично. Сейчас заштопаем, — кивнул Иван.

Он действовал сосредоточенно и не спеша, но в то же время не мешкал и использовал не только магию. Ловко пережал зажимом кровоточащий сосуд, прихватил нитью края раны — это позволяло сэкономить ману. Потом его руки засветились мягким, золотистым светом.

Когда рядом упала мина и с потолка блиндажа посыпалась земля, Курбатов лишь на мгновение прикрыл собой живот капитана, чтобы туда не попала грязь, и продолжил.

Я не стал мешать и принялся за других раненых. Залечить осколочные и пулевые повреждения я не мог, но хотя бы останавливал кровь и обращал в ничто застрявшие инородные тела.

— Всё. Будет жить, — проговорил Иван, обрабатывая зельем уже заросшую рану на животе.

— Займёшься остальными? Мне нужно вернуться в усадьбу, — сказал я.

— Конечно. Как только закончу, эвакуируем их к вам, — кивнул Курбатов.

— Спасибо, — я хлопнул его по плечу и вышел из блиндажа, забрав на ходу рацию капитана.

Я отправился к машине, по дороге запросив доклады со всех направлений. Офицеры принялись отчитываться. Общую картину можно свести к одной фразе: обстановка тяжёлая, но контролируемая.

Когда я приехал в усадьбу и поднялся в кабинет, один из связистов резко вскочил:

— Юрий Дмитриевич, наконец-то!

— Докладывай, — устало произнёс я, наливая воды в стакан.

— Донесение из городского цеха, ваше благородие. Там такое…

Российская империя, город Новосибирск. Городской цех рода Серебровых.

Старший лейтенант гвардии Строговых по имени Игорь Карелин сидел на крыше, откуда открывался отличный вид на подъездные пути и прилегающие промзоны. Внизу, за укрытиями, замерли в готовности его люди — сорок проверенных бойцов. Ветераны локальных стычек и патрульной службы.

Город спал тревожным, приглушённым сном. Во владениях Серебровых, как доложили, с вечера шли интенсивные бои. Но здесь пока что царила тишина — зловещая, напряжённая.