Книга Лекарь из Пустоты. Книга 3, страница 74 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Члены комиссии промолчали, но в их глазах теперь читалось сомнение.

Они двинулись дальше, к месту, где уже была подготовлена демонстрационная партия готового к отгрузке мха — аккуратные свёртки, упакованные в специальную дышащую ткань.

— А вот здесь у нас образцы готового сырья, прошедшего первичную сушку и сортировку. Прошу, оцените, — граф подвёл проверяющих ближе.

Эксперты приблизились. Магистр Крылова, обладающая даром тонкого анализа растений, протянула руку над одним из свёртков, закрыв глаза.

И в этот момент произошло нечто невозможное.

Тот самый свёрток, над которым работала Крылова, вдруг потускнел. Яркий серебристый цвет растения мгновенно сменился тусклым, серовато-зелёным. Со свёртком, лежащим рядом, случилось то же самое. Потом с ещё одним.

Прямо на глазах у комиссии половина демонстрационной партии превратилась из первоклассного сырья в нечто среднее между сеном и низкосортной биомассой.

Крылова резко открыла глаза и отшатнулась.

— Что это? Что происходит? — выдохнула она.

Александр Викторович стоял, не в силах пошевелиться. В его голове царил хаос. Как? КАК⁈ Растения были идеальны! Он лично проверял их вчера вечером! Никаких признаков болезни, никаких отклонений!

Граф откашлялся, уже с трудом сохраняя спокойствие:

— Это какое-то недоразумение. Возможно, рабочие что-то напортачили при упаковке. Или… возможно, локальное переувлажнение…

— Переувлажнение не меняет магическую сигнатуру так резко и точечно, — холодно парировал седой алхимик, уже доставая планшет и делая заметки с удвоенной скоростью.

Взгляд Мессинга непроизвольно метнулся к уродливой свалке. И всё встало на свои места.

Серебров. Это он. Каким-то непостижимым образом он дотянулся сюда и испортил сырьё прямо во время визита комиссии.

Будь он проклят… Неужели он способен на подобное? Или же это какое-то проклятие? Но нет, присутствие тёмной магии граф бы почувствовал, да и члены комиссии тоже.

— Уверяю вас, это единичный случай! Мы немедленно проведём внутреннее расследование. Качество нашего мха — наша репутация! Мы не позволим… — поспешно начал оправдываться Александр Викторович.

— Мы видим то, что видим, граф, — прервала его магистр Крылова, и в её голосе звучало разочарование.

Другие члены комиссии синхронно кивнули, и седой мужчина добавил:

— Наличие свалки, представляющей экологическую угрозу, и… вот это. Спонтанная порча образцов. Это говорит о серьёзных проблемах в организации процесса и, возможно, в безопасности самого производства. Сожалею, ваше сиятельство, но при таких вводных род Мессингов не может рассматриваться как надёжный и стабильный поставщик для гильдии. Мы не сомневаемся, что вы устраните все нарушения, но вынуждены отметить это в отчёте, — закончил он и решительно внёс в планшет какие-то пометки.

Комиссия уже не смотрела на графа с одобрением. Они смотрели как на человека, который провалил простейшую демонстрацию.

Какой позор!

Когда их машина скрылись за поворотом, Александр Викторович остался стоять посреди поля рядом с омертвевшими свёртками мха. Ветер доносил до него едкий запах со свалки.

В его груди бушевала всепоглощающая ярость. Не просто злость на неудачу. Это была лютая, животная ненависть к выскочке, который осмелился так нагло уничтожить годы подготовки, вложенные средства и репутацию рода Мессингов.