Книга Лекарь из Пустоты. Книга 2, страница 75 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Ваша светлость, дело не терпит отлагательств, — поклонившись, произнёс Захаров.

Он кратко, по-военному, изложил суть. Улыбка быстро пропала с лица патриарха, взгляд стал твёрдым, как гранит. Когда полковник закончил, князь медленно поднялся и подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

— Игнатий… Как он мог до такого опуститься? — прошептал он с болью в голосе.

Бархатов обернулся и железным тоном произнёс:

— Полковник, немедленно арестуйте магистра Сорокина. Гильдия не будет покрывать преступника. Только, прошу вас, сделайте это тихо.

— Есть, ваша светлость, — Захаров отдал честь и снял с пояса рацию.

Российская империя, город Приморск

Игнатий Романович спешно закидывал вещи в рюкзак. Он понимал, что всё кончено. Проклятье, которое он наслал на Громова, не могло оборваться просто так. Его оборвали.

Может, сам Серебров — этот мальчишка, как выяснилось, на многое способен. А может, и кто-то другой.

Уже не важно. Важнее то, что надо бежать. И как можно скорее.

С улицы раздался резкий свист шин. Сорокин подбежал к окну и понял, что опоздал. Микроавтобус охраны съезда остановился прямо у крыльца клиники. Из него вышло шесть человек. Не простые патрульные, а группа захвата в полном обмундировании. И среди них — человек, чья аура горела пламенем. Боевой маг.

У магистра перехватило дыхание. Всё. Его вычислили. Как-то узнали, что он здесь, в клинике. Зря он решил собрать вещи, надо было бежать прямо так, в чём есть!

Так, стоп. Паниковать нельзя. Что делать? Как сбежать?

Они войдут через главный вход. У них есть ключи-дубликаты от всех служебных помещений. У них есть маг, который сможет легко найти Сорокина по энергетическому следу, если он просто спрячется. Попытаться оправдаться тоже вряд ли выйдет. В лаборатории остались следы энергии проклятия, убрать их полностью так быстро не получится.

Сорокин отпрянул от окна. Из сейфа, открытого ментальным ключом, он выхватил три предмета. Кристалл памяти, где были записаны его исследования — не оставлять же свою работу кому попало! Флакон с маслянистой жидкостью — мощный эликсир, маскирующий ауру. И личный оберег — тонкий серебряный браслет с тремя сапфирами, подарок отца.

Игнатий Романович плеснул эликсир на ладонь, растёр его и провёл руками по лицу, волосам, открытым участкам кожи. Прохладная волна прошла по телу, и яркая, узнаваемая аура магистра потускнела, стала напоминать ауру уставшего лаборанта. Эффект продлится недолго, но этого может хватить.

Внизу уже слышались шаги тяжёлых ботинок гвардейцев. Голос, отдающий приказы. Щёлканье затворов.

Сорокин бросился к дальней стене лаборатории, где стояли шкафы с химикатами. За одним из них находилась служебная ниша для вентиляционных коммуникаций, о которой знали только старые сотрудники. Он отодвинул тяжёлый шкаф и скользнул в узкий пыльный проход, ведущий в систему вентиляции технического этажа.

Игнатий Романович протискивался по тёмному тоннелю, отчаянно вспоминая план здания. Технический этаж, потом — выход на кровлю через люк. С крыши можно перебраться на соседнее крыло, а оттуда — спуститься по пожарной лестнице в переулок между корпусами. Там нет камер.

Сердце бешено колотилось, вышибая из груди последние остатки гордости и достоинства. Он, магистр гильдии, бежал, как крыса, по вентиляции.