Книга Лекарь из Пустоты. Книга 1, страница 68 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Я достал телефон и показал ему злополучный ролик. Волынский посмотрел, и его лицо помрачнело.

— Мне об этом никто не докладывал… Ужасно. Крайне недостойное поведение. Уверяю, ваше благородие, я проведу беседу с виновными.

— Беседы недостаточно, — холодно парировал я, убирая телефон.

— Что вы имеете в виду?

— Речь идёт о целенаправленной травле моей сестры и оскорблении чести рода. Это преступление, вы понимаете? Согласно Имперскому Кодексу…

— Я понимаю, Юрий Дмитриевич, — мягко прервал меня директор, поднимая ладонь.

— Попрошу дослушать. Согласно Имперскому Кодексу, такое поведение может быть поводом для дуэли или судебного иска. А поскольку всё произошло в стенах вашей гимназии, то вы тоже можете получить иск. И нам даже не придётся стараться, чтобы его выиграть, — закончил я.

Игорь Петрович поёрзал на стуле и поправил галстук. Может, он и не думал, что мы легко выиграем дело, — но иск в отношении гимназии в любом случае испортил бы лично его репутацию и не только.

Впрочем, подобные инциденты портили её не меньше. По-видимому, директор, как и охрана, боится перечить детям богатых родителей.

— Думаю, что мы могли бы решить проблему менее радикальным путём, ваше благородие. Полагаю, у вас есть какие-то идеи на сей счёт? — поинтересовался Волынский.

— Требую личной встречи с учеником, который посмел притронуться к моей сестре. Сейчас же. Хочу побеседовать с ним наедине.

— Надеюсь, вы не собираетесь применять насилие, господин?

— Мы просто побеседуем. Главу его рода, если он ещё не в курсе ситуации, я уведомлю позже в установленном законом порядке. Если это будет необходимо, — сообщил я.

Директор, вздохнул, нажал на кнопку селектора и отдал распоряжение.

Через десять минут в кабинет вошёл тот самый парень с видео. Высокий, плечистый, с толстым золотым браслетом на запястье и скучающим выражением лица. Моё присутствие он проигнорировал и мотнул подбородком в сторону директора:

— Вызывали?

— Знакомьтесь, господа. Барон Юрий Серебров и барон Борис Строгов, — представил нас директор.

Как было заведено в этом мире, все дети титулованного дворянина тоже считались носителями этого титула. С шестнадцати лет — даже несовершеннолетние.

— Барон Серебров? Рад встрече, — парень, не меняя выражения лица, шагнул ко мне и протянул руку.

— Не могу сказать того же, юноша, — ответил я, не став пожимать ему руку.

— Барон Серебров желает побеседовать с вами наедине, — сухо произнёс Волынский, после чего встал и покинул кабинет.

Строгов покосился на него и дождался, когда закроется дверь. Только после этого опустил протянутую ладонь.

— А вам не кажется, барон, что отказ пожимать руку — это оскорбление? — спросил он.

— Сущая мелочь по сравнению с тем, как вы оскорбили мою сестру. Садитесь, Борис, нам есть что обсудить, — сказал я.

Строгов только усмехнулся. Сев на стул напротив, он показательно встряхнул своим вульгарно толстым браслетом и скрестил руки на груди.

— Короче, Юрий. Я понимаю, что…

— Юрий Дмитриевич, — перебил я.

— Что?

— Вас явно плохо учили этикету. К дворянам старше себя, независимо от титула, следует обращаться по имени-отчеству.

— Да кто вы такой, чтобы меня учить? — хмыкнул Строгов.

— Тот, кто может устроить вам и вашему роду большие проблемы. Похоже, вы забыли о том, что за преступления положена ответственность.