Книга Имперский Провидец, страница 6 – Александр Майерс, Виктор Молотов

Все присутствующие посмотрели на меня, а сотрудник агентства поспешил выйти из комнаты. Несомненно, он в сговоре с этой семейкой. Иначе я бы получил извещение о чтении завещания гораздо раньше.

С юридической стороны агентство ничего не нарушило и предупредило меня. А то, что оно это сделало за два часа до мероприятия — уже мои проблемы.

Однако я успел, и сейчас шестеро родственников смотрели на меня, как голодные волки на зайца. Только в сказках заяц всегда оказывается хитрее волка.

— Где мне место, решать не вам. Я, как и вы, получил право пройти испытание и не собираюсь от него отказываться только потому, что вы так хотите.

Я не повёлся на провокацию брата и сохранял самообладание.

— Если ты продолжишь участие в испытании, то твоя жизнь превратится в сущий ад, я тебе гарантирую, — серьёзно проговорил он.

У Зориных была возможность сделать это: уволить меня с работы, выселить из съёмной квартиры. Но обещанный в конце приз заставлял рискнуть.

Я уже прожил одну серую жизнь. Добился успехов, заработал денег… Но душа хотела не этого. Она мечтала выбраться из бетонной коробки и нарушить извечный распорядок дом-работа-сон, в который изредка вплетались обыденные развлечения. Это всё было не то…

Когда рядом есть магия… Только протяни руку и возьми этот дар, и сможешь увидеть гораздо больше, чем видел в обеих жизнях до этого.

Мне не хотелось снова стремиться к силе через богатство. В этот раз я хотел пройти путь наверх другим способом.

И единственное, о чём я переживал — чтобы разборки семьи Зориных не затронули моего младшего брата. Но у меня есть мысли, как этого избежать.

Я посмотрел в глаза Константина, затем оглядел присутствующих. Открыл папку с материалами дела и пролистал, всматриваясь в детали.

— Ты меня не слышишь? — спросил старший брат.

— Слышу. А вот у вас, кажется, со слухом проблемы, иначе вы не позволяли бы себе подобный тон общения.

— Я дворянин! Как ты смеешь?..

— Согласно этим документам, до конца испытания мы равны.

Там было развёрнутое завещание отца, где он указывал, что все наследники уравнивались в правах до момента, пока не найдут убийцу. Эта формулировка ставила в одну линию бастардов и законнорождённых детей.

Моё заявление взбесило брата, и пока он подбирал слова, мне хватило секунды, чтобы посмотреть информацию на следующей странице.

— Раз хочешь на «ты», я не против, — сказал я, закрывая папку. — Но, прежде чем ты продолжишь бросаться бессмысленными угрозами, ответь всего на один вопрос: зачем ты убил собственного отца?

Константин побледнел и до хруста сжал кулаки. Я спокойно смотрел ему в глаза, зная, что дворяне редко опускались до мордобоя при свидетелях. Но если что, врезать брату я не против. Особенно после того, что увидел в предоставленных документах.

— Ты… Как ты смеешь меня обвинять? — голос брата сорвался на крик.

Я молча перевернул страницу в папке.

— Двадцать третьего апреля у отца был день рождения. По счастливой случайности он не притронулся к подаренному тобой торту… Зато его спаниель оказался менее разборчив, — сказал я.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только скрипом кожаного кресла — сестра нервно поёрзала.

— Пёс умер на следующий день. А вот здесь, на другой странице, написано, что спаниель любил воровать еду со стола. Между прочим, здесь ещё и отчёт из частной ветеринарной клиники. Вскрытие пса показало цианид. Какое совпадение — вместе с не до конца переваренным тортом, — продолжил я.