Книга Антимагистр Д.У. М, страница 113 – Александр Майерс

Холод орёт, прижимая одну ладонь к лицу. Когда он убирает её, вижу, что ублюдок остался без одного глазного конструкта. Зашибись. Мелочь, а приятно.

— Я Гром, — слышу в шлеме низкий голос. — Всех устранили. Нашли заложников.

— Принял! — отвечает Стрельцов. — Оставь пока, все ко мне!

— Есть!

— Они живы? — спрашиваю я, но мне никто не отвечает.

Какого хрена? Гром и остальные не так сильно заняты, они просто бегут сюда. Почему не отвечают?

Наводит на неприятные мысли…

— Они живы, мать вашу⁈ — рычу я, но потом становится не до того.

Холод показывает максимум, на что способен. Ледяные заклятия потрясающей мощи. С потолка на нас падают глыбы размером с айсберг, воздух наполняется хаотично летающими осколками, пол и стены покрываются льдом. Стёкла вылетают к чёртовой матери, и я вообще перестаю понимать, что происходит.

Даже антимана не в силах полностью справится с такой мощью. Часть заклятий она рушит, но на другие её просто не хватает. Количество энергии, влитой в атаку, слишком велико.

Напрягаюсь. Впитываю всё, что осталось в уцелевшем накопителе и преобразую в антиману. Выпускаю наружу широкой дугой, расчищая пространство вокруг. А затем бегу вперёд, на ходу стреляя в Холода из пистолета.

Две пули пролетают мимо, но третья бьёт Гарканова в бедро. Он вскрикивает и падает на одно колено. Его магия тут же развеивается. А оставшиеся в живых члены Братства бросают оружие и падают следом, прося пощады.

Вот так, сукины дети! Победа!

— Взять живым! — уже в который раз командует Стрельцов.

Только у Холода, кажется, иное мнение по этому поводу.

— Не-ет, — хрипит он, снимая с пояса нож. — Не дамся.

Я стою в двух шагах, но даже не пытаюсь ему помешать. А когда рядом оказываются бойцы спецназа, становится уже поздно.

Холод, не колеблясь, вонзает нож себе в горло и резко дёргает. Вскрывает сам себя, как грёбаную консерву. Кровь хлещет из распоротого горла.

Александр смотрит на меня единственным оставшимся голубым огнём и даже ухитряется рассмеяться.

Кровь пузырится на ране, и жуткий смех напоминает бульканье. А через мгновение глазной конструкт гаснет.

Холод мёртв. Убил сам себя.

— Твою мать! — орёт Стрельцов. — Ярый, сюда!

— Ярый погиб, командир, — говорит кто-то.

— Кто ещё исцелять умеет? Гром! Ты где?

— Здесь! — раздаётся голос за спиной.

Оборачиваюсь и вижу, как в зал вбегает второй отряд. А вместе с ними…

— Лиза! — восклицаю я.

Да, это она. Царица моих влажных фантазий. Воительница, при виде которой у меня в душе звучит музыка.

Когда её нашли и освободили, Лиза не стала сидеть на месте. Взяла автомат и тоже отправилась в бой. Красавица моя.

Бегу навстречу, а Караева неожиданно отбрасывает автомат и заключает меня в объятия.

— Спасибо, — всхлипывает она. — Спасибо, что пришёл за мной.

— Пожалуйста, — отвечаю я, поглаживая её по волосам. — Как я мог тебя бросить. Видишь, даже кремлёвский спецназ поднял.

— Дима, — Лиза отстраняется от меня и смотрит в глаза. — Твой друг, Валера… Он…

— Да ну нафиг, — цежу я. — Убили?

— Не уверена, — Кара качает головой. — Его принесли ко мне в комнату и бросили на пол. Я была связана, не могла проверить. По-моему, он не дышал.

— Пульса вроде не было, — говорит Гром, сидя возле трупа Холода. — Этому тоже уже ничем не поможешь.