Книга Магистр Д.У. М, страница 13 – Александр Майерс

Мой любимый артефакт. Солнечный меч.

Собрав остатки сил, вскакиваю и бросаюсь на Холода. Огненный клинок рассекает его грудь. Гарканов кричит и отступает. Призывает ледяной щит, но Солнечный меч проходит через него, как через горячее масло.

Остриё летит прямо в лицо врага. Тот в последний момент успевает уклониться. Ну, почти успевает.

Меч распарывает ему щёку на две половины. Кровь хлещет по лицу и шее, и Холод исчезает в серебристой вспышке.

Не успеваю даже повернуться. Только чувствую, как Александр появляется за спиной. А следом в этой самой спине вспыхивает жуткая боль.

Судя по всему, меня нашпиговали ледяными кинжалами. Десятком, не меньше.

Перед глазами темнеет. Я пытаюсь повернуться, но только запутываюсь в ногах и падаю. Вижу, как Гарканов подходит ко мне. Кончиками пальцев трогает располосованную щёку и морщится.

Ну, хотя бы новый шрам напоследок я ему оставил.

— Говорю же, ссыкло, — ухмыляюсь я. — Со спины нападаешь.

— Я ведь уже сказал. Предпочитаю решать проблемы эффективно.

Броском ледяного снаряда Холод выбивает меч у меня из руки. Тот в полёте превращается обратно в ручку и падает на опалённую землю.

— Прощайте, магистр, — говорит Александр.

У него в руке появляется свой меч — сделанный, само собой, изо льда.

Последнее, что я успеваю сделать, это разорвать связь между собой и Бугоросом. Не хочу, чтобы малыш погиб вместе со мной. Пытаюсь отпустить и Дюбу, но тот сопротивляется. Сам удерживает нашу связь.

— Хрен тебе, Дум! — рычит он вслух. — Сдохнем вместе!

Я хочу что-нибудь ответить, но не успеваю. Ледяной меч опускается, и наступает тьма.

* * *

Проходит целая вечность во беспамятстве. Но она сжимается до одного мгновения, когда я прихожу в себя.

Я что, выжил? Да как это возможно? Насколько помню, Холод опустил клинок прямо мне на голову.

Башка, кстати, раскалывается. И во рту вкус крови.

Ощущения странные. Такое чувство, будто я не помещаюсь в собственное тело. Какой-то наркоманский трип напоминает, будто я покинул пределы собственной плоти.

— Вроде перестало бахать, — раздаётся голос рядом.

— Видали, чё маги творят? А прикинь, если б они в городе такое устроили? — спрашивает другой.

— Мочить их надо всех!

Интересно. Речь наверняка о моей битве с Братством. Её зарево, походу, пол-Москвы наблюдало.

Глаза не открываются. Приходится приложить усилия. Ресницы будто слиплись.

«Так они и правда слиплись, — доходит до меня. — От крови».

Перед глазами всё плывёт. Темно. С двух сторон от меня — кирпичные стены. Далеко вверху — затянутое рваными тучами ночное небо. Пахнет мочой.

Слышу протяжный вой полицейских сирен. Они проносятся неподалёку, а потом отдаляются.

— Гля, пацаны. Очнулся.

— А ты говорил, ему конец.

— Ну так чё, это… Добивать будем?

Они про меня, что ли? Ну-ну. Попробуйте.

Посмотрим, кто кого сейчас добьёт!

Дальше разговор не идёт. Наступает нерешительное молчание.

С трудом верчу головой по сторонам, пытаясь сообразить, откуда исходит голос. Через туман, застилающий зрение, с трудом различаю три мужских силуэта. Какие-то придурки стоят в нескольких шагах и размышляют явно о том, стоит ли меня прикончить.

Пытаюсь подняться. Вот только ноги не держат. Всё тело вдруг взрывается болью, и я падаю обратно на асфальт. Из горла вырывается невольный стон.