Книга Наследник, страница 32 – Александр Майерс

Беру стакан, который лишь наполовину полон, и начинаю пить. Глядя на меня, адвокат колеблется, но потом достаёт из кармана ручку и щёлкает кнопкой. Когда я ставлю стакан на стол, его подпись уже стоит на обоих экземплярах документа.

— Верное решение, — говорю я и забираю свой экземпляр. — Всего доброго.

По условиям, что я выставил, мне отойдёт не только солидная сумма в виде денег и ценных бумаг, но также сгоревший офис Старцева, его автомобили, квартира и парковочное место возле дома. Офис я собираюсь восстановить и либо сдавать, либо использовать как место для своих будущих предприятий. Автомобили оставлю на нужды гвардии, кроме Лексуса, на котором планирую ездить сам. А в квартире освежу ремонт и перееду туда жить.

Отличное место. Не центр города, но близко к основным дорогам. То, что там раньше жил мой противник, никак не тревожит. Наоборот, в каком-то смысле радует — я захватил это жилище по праву.

Частью полученной контрибуции я, конечно, поделюсь с бароном Серебряковым. Его вклад трудно переоценить, и я хочу, чтобы мой союзник порадовался.

Кстати, он пригласил меня отметить победу, и я согласился. Мы поужинаем семьями. Не думаю, что Филипп будет подкатывать к моей матери после того, как я прямо отказал ему в брачном союзе. Но это в любом случае маме решать, стоит ли принимать ухаживания барона.

Настроение у меня приподнятое, но где-то на фоне маячит тёмная тень. Я помню предсмертные слова Германа о том, что ему помогала Виктория Черепова, которая к тому же является сестрой князя Жарова. Интересно знать, действовала ли она по собственной воле или с подачи главы своего рода?

Думаю, что стоит обсудить это с дедушкой. Не надо скрывать такое. Тем более что война закончилась.

По дороге в школу звоню в поместье князя и спрашиваю, могу ли я сегодня увидеться с его сиятельством. Дворецкий просит подождать минутку, а затем говорит, что меня будут ждать к ужину. Вот и отлично.

Подходя к классу принимаю поздравления и рукопожатия. Хотя не все стремятся порадоваться вместе со мной. Кто-то заметно сторонится и смотрит даже со страхом. Ну, ещё бы. Я закончил эту войну грубо и лично убил своего оппонента. В некоторых СМИ меня даже назвали жестоким и кровожадным.

Убивать соперников по правилам дворянских войн считается приемлемым. Точно так же, как и на смертельных дуэлях. «Некоторые противоречия могут быть устранены только со смертью одного из враждующих», — как-то так написано в законе. Поэтому ничего преступного в моих действиях не было, однако грязную работу поручают обычно гвардии. И нельзя забывать, что я в теле подростка.

Вот и получился такой эффект — смотрите, на что способен этот юный изгой! Какой он страшный, просто ужас!

Этого я и добивался. Пусть боятся. Уважение я заслужу другими делами, а иметь немного тёмной славы не повредит. Пусть боятся те, кто задумает обнажить оружие против меня.

Когда вхожу в класс, ко мне неожиданно подходит Булатов и пожимает руку:

— Красавец, Саня. Отец передаёт тебе своё восхищение.

— Спасибо, Борис. Передавай своему отцу благодарность.

Похоже, что мои отношения с семьёй Булатовых стремительно налаживаются. Неудивительно, особенно после того, как я снял с барона груз ответственности за сибирские махинации.

Невольно обращаю внимание на Анастасию, которая сегодня одета не совсем по форме. Бордовый пиджак и юбка на месте, но вместо положенных однотонных колготок на ней чулки со стрелкой, а блузка под пиджаком полупрозрачная и позволяет разглядеть кружева на бюстгальтере.