Книга Бруталити-шоу 2, страница 47 – Александр Майерс

О-о-о, мать вашу…

Все вокруг стало приятным и веселым. Вывеска, которая до этого горела ядовито-розовым цветом, вдруг засияла всеми цветами радуги. Охранники показались милыми ребятами, и у меня за спиной будто выросли крылья, совсем как у этой сисястой «пчелки». Казалось, стоит сделать шаг, и я оторвусь от земли.

Я громко заржал, и вылил коктейль себе на лицо. В рот попала едва ли десятая часть. Я открыл еще одну банку, со вкусом черники, и потом наступило забытье.

Когда я проснулся, голова раскалывалась на части. Во рту было так сухо, что язык едва отлип от нёба, и стоял мерзкий, кислотно-гнилостный вкус. В горле — противный комок.

Я кое-как поднял тяжеленные веки и не понял, где нахожусь. Перед глазами все плыло. Я осознал, что лежу в постели, полностью голый. И рядом лежит еще кто-то…

Брита. Тоже полностью голая. Одеяло сползло, и моему обзору представала крепкая, со светло-коричневыми сосками, грудь.

— Твою мать, — прохрипел я.

Брита открыла глаза, поглядела на меня и ухмыльнулась.

— Доброе утро, братец. Или лучше сказать, любовничек?

— Нет, — я замотал головой. — Нет-нет-нет.

— Что? Тебе понравилось. Ты так стонал…

— Пиздец… Меня сейчас вырвет.

— Не поняла, — нахмурилась Брита.

Вместо ответа я выдал мощную струю рвоты. Хорошо хоть, отвернуться успел.

Меня полоскало несколько минут. Как только я думал, что все закончилось, из желудка поступала новая порция. Стало казаться, что сейчас наружу полезут кишки, но рано или поздно дерьмо внутри меня подошло к концу.

Тяжело дыша, я сплюнул густую слюну и утер глаза от выступивших слез.

— Ты вчера перебухал, — констатировала сестрица.

— Мы переспали? — кое-как выдавил я.

— Сам как думаешь?

— Не знаю… Я не помню ни хрена…

Брита встала и включила свет. Он ударил по глазам, как раскаленная плеть, и снова потекли непрошеные слезы. Проморгавшись, я оценил обстановку.

Да, я в Бритином вагоне. Сомнений нет. На кровати, где она обычно спит одна. Круглый столик сдвинут к стене, на нем стоит полупустая бутылка водки, пара смятых банок и грязная посуда. Моя одежда — куртка, комбинезон и нижнее белье — лежит на полу, сплошь залитая рвотой. Меня только что стошнило на собственные шмотки.

— Совсем ни хрена не помнишь? — спросила Брита.

Она стояла напротив, обнаженная, уперев руки в бока, и сверлила меня взглядом.

Хороша. Нельзя отрицать. Фигура, грудь, бедра — все при ней. Но сейчас я и думать не могу о сексе. Да и вообще, какой бы горячей ни была Брита, она, черт возьми, одной крови со мной.

Если мы и правда почпокались, то это гадко и неправильно. И сейчас меня опять начнет тошнить, хотя уже нечем.

— Совсем, — сознался я.

— Как началось, помнишь?

— Что именно?

— Шоу, придурок.

— Сама дура, — огрызнулся я. — Шоу… начало помню…

Я рассказал все до момента, как принял синтамин, и понял, что дальше в памяти сплошной черный провал.

— Потом все, — сказал я. — Темнота. Дай воды, а то подохну прямо здесь, в твоей кровати.

— Может, водки? — Брита ехидно прищурилась и кивнула на стол. Пока я рассказывал, что помню, она успела надеть штаны и майку.

— Нет, — скривился я. От одного взгляда на выпивку снова мутило.

— Ладно, сжалюсь, — сестрица кинула мне бутылку с водой.

Я попил, а Брита в это время достала откуда-то чистый комбез и тоже кинула мне.