Книга Бруталити-шоу 2, страница 106 – Александр Майерс

— Забыл сказать! — прокричал Пугало. — Эту победу я посвящаю своей крошке, девушке по имени Лиза! Одни ублюдки убили ее пару дней назад… Но теперь они тоже мертвы. Мы с друзьями отомстили за мою крошку! А победа все равно для нее! Буду помнить тебя, Ли!

Пугало поцеловал пальцы и поднял руку вверх, будто отправляя поцелуй на небеса. А репликанты вокруг октагона буквально ошалели — закричали, засвистели, зааплодировали. Я абсолютно точно услышал пару оскорблений в сторону мертвого Мрака, а у нескольких девушек, показанных на экране, в глазах стояли слезы.

Что ж, ничто человеческое репликантам не чуждо. Все мы понимаем и светлые чувства, когда кто-то становится тебе близок, и темные, когда этот кто-то вдруг погибает. Рулетка жизни и смерти в наших местах крутится очень быстро.

Зрители тоже прониклись речью Пугало — на экране без конца всплывали уведомления о присланных наградах. Я заглянул в интерфейс — счет Пугача рос на глазах.

Молодец. Мало того, что показал блестящий бой, так еще и сыграл на эмоциях. Сильный боец с уродливым лицом и добрым сердцем — такого точно запомнят.

Оставшееся до моего боя время я посвятил бесконечной разминке. Не упахивался, просто поддерживал себя в разогретом состоянии, раз за разом отрабатывая комбинации ударов. Бойцов в раздевалке становилось все меньше, пока не осталось только трое, включая меня.

И вот, настал торжественный момент. Завершился очередной поединок, и перед глазами высветилась надпись: Выйти в октагон!

Как и в прошлый раз, я не стал заходить через калитку, а забрался на стенку и спрыгнул внутрь, сделав сальто. Пусть это будет моя фишка, что ли.

— Брут здесь! — прокричал я, широко расставив руки. — Где этот мудак?! Выходи!

Мой противник по имени Грайм появился в октагоне не менее эффектно. Ворвался через калитку, громко топая, и с рыком ринулся ко мне. Мы столкнулись в центре, уперевшись лбами, как быки, и пронзая друг друга взглядом.

Применения насилия запрещено! Ждите начала боя! — загорелась перед глазами красная надпись. Впрочем, мы оба это понимали, руки раньше времени никто не распускал.

— Восьмерка моя, — прорычал Грайм.

Я хищно оскалился и ответил:

— Значит, бьемся за участие в восьмерке?

— И ты проиграешь!

— Победит сильнейший… И это буду я.

Вокруг октагона прошла Файри — я заметил ее боковым зрением, но не стал поворачиваться. Она тоже не обратила на меня внимания, честно исполняя свои обязанности по возбуждению мужской аудитории.

— Вот это накал перед боем! — разнесся голос комментатора. — Итак, в красном углу — Грайм, игрок Станции-два, рекорд в Сером октагоне — три победы, ни одного поражения! В синем углу — Брут, игрок Станции-один! Рекорд в сером октагоне — одна победа, ни одного поражения! Бойцы, по углам!

Мы с Граймом разошлись, продолжая таранить друг друга взглядами. Я сунул в рот капу и растянул губы в улыбке, чтобы все оценили подарок Бриты. Грайм пару раз подпрыгнул на месте и ударил кулаком о кулак.

Он выглядит и крепким, и быстрым. Три победы в трех боях тоже о чем-то говорят. Плюс Грайму, как и мне, предложили участие в турнире-восьмерке — надо только победить сегодня.

Значит, боец непростой. Придется постараться, чтобы его уложить. И сделать это надо зрелищно, без вариантов.

Я в любом случае так и собирался.