Книга Мастер драгоценных артефактов 2, страница 35 – Александр Майерс, Олег Сапфир

* * *

Алексей Тернов любил свой сад. Розы, лилии, астры — всё цвело, благоухало, радовало глаз. Он вложил в него немало денег и труда. Чужого, само собой.

Барон сидел в беседке, увитой плющом, и наслаждался ужином. Жареная утиная грудка, свежий хлеб, вино. Вечер был тёплым, где-то в деревьях соловьи пели свою трель.

Идиллия.

Которую нарушили тяжёлые шаги.

Алексей поднял глаза. К беседке приближался Глеб — начальник стражи. Огромный детина с подбородком, похожим на наковальню. За это его так и прозвали — Наковальня.

По лицу Глеба было видно, что новости плохие.

— Ваше благородие, — он остановился у входа в беседку и поклонился. — Прибыл гонец.

Алексея лениво шевельнул вилкой — мол, продолжай.

— Всё провалилось, — понурил голову Наковальня.

Барон медленно отложил приборы и вытер рот салфеткой.

— Провалилось?

— Да, господин. Шахтинского не смогли убить.

— Как это не смогли? Там было шестнадцать человек! Шестнадцать против одного!

— Он оказался крепче, чем ожидали, — пробормотал Глеб. — Но его почти убили. Слухи ходят, что ранен он сильно. Еле выжил.

— Почти? Мне не нужно «почти»! Мне нужно «мёртв»!

— Понимаю, господин. Полностью с вами согласен.

— Согласен он… — барон скривился. — Что с нашими людьми? Кто-нибудь вернулся?

— Никак нет. Похоже, все погибли.

Алексей откинулся на спинку кресла и уставился в потолок беседки. Шестнадцать человек. Не элита, конечно, но всё же. Оружие, снаряжение, время на подготовку — всё псу под хвост.

— Это катастрофа, — процедил он.

— Полностью согласен, ваше благородие. Ужасная катастрофа.

— Да хватит тебе соглашаться! — рявкнул Алексей.

Глеб вздрогнул и втянул голову в плечи. Насколько это было возможно с его комплекцией.

Барон сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Успокоился.

Злость — плохой советчик. Отец всегда это говорил. Когда злишься — делаешь глупости. А Терновы глупостей не делают.

Алексей взял бокал и отпил вина. Покатал на языке, проглотил.

— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Давай подумаем.

— Давайте, господин.

— Шахтинский ранен. Сильно ранен, говоришь?

— По слухам, еле живой, кровью истекал. В имение его на носилках внесли.

— Значит, мы его хорошо потрепали, — Алексей забарабанил пальцами по столу. — И его людей наверняка тоже. Не мог же он один против шестнадцати выстоять — значит, гвардейцы его тоже участвовали. И тоже понесли потери.

— Логично, господин.

— Они теперь будут бояться. Деревенские — тем более. Глядишь, разбегаться начнут.

— Разбегутся как миленькие! — поддакнул Наковальня.

Алексей кивнул, довольный своими рассуждениями. Картина вырисовывалась не такая уж мрачная.

Да, Шахтинский выжил. Но он ранен, ослаблен. Его люди напуганы. Крестьяне в панике. Ресурсов у него и так было мало, а теперь станет ещё меньше.

— На второй раз точно получится, — сказал Алексей вслух. — Повторим операцию. Ударим снова, пока он не оправился.

Глеб нахмурился. На его лице отразилась работа мысли — процесс явно непривычный.

— Но, ваше благородие… Он же теперь будет ждать нападения. Усилит охрану.

— Какую охрану? — Тернов усмехнулся. — У него четыре калеки в гвардии. Ну, было четыре. Сейчас, небось, два осталось. Чем он будет усиливать?

— И то верно. Хотя он, вроде бы, людей набрал, — осторожно добавил Глеб.

— Кого он там набрал? Деревенских полудурков? Они и грабли-то нормально удержать не могут, не то что копьё. Главное — Шахтинский не будет ожидать точно такого же повторного удара. Потому что это нелогично. Потому что так не делают. Нормальный человек после провала отступит, перегруппируется, придумает новый план.