Книга Мастер драгоценных артефактов, страница 62 – Александр Майерс, Олег Сапфир

Так поступил бы любой нормальный атаман. Так поступил бы и Мирон на его месте.

Он бежал, пока не закололо в боку. Только тогда, упав за куст, парень застыл и прислушался. Тишина. Только ветер шуршит листьями, да где-то далеко ухает сова.

Мирон пролежал так, может, полчаса, может, больше. Пока не убедился окончательно, что никто за ним не следует.

Он поднялся и двинулся дальше уже не бегом, но всё равно постоянно оглядывался.

Мирон направлялся в одно конкретное место, о котором никто не знал. Ни одна банда, ни один атаман, ни один собутыльник. Его личная страховка на случай, если всё пойдёт к чертям.

А сегодня, кажись, всё именно туда и пошло.

Место Мирон отыскал случайно пару лет назад, когда убегал от небольшого инсектоида. Свалился в яму, которая оказалась заброшенной медвежьей берлогой. Жук его не заметил и пробежал дальше, и Мирон решил, что эта берлога — подарок судьбы.

Именно там он и хранил свою заначку. То, что удавалось утаить от банды. А утаивать удавалось многое: воровать было его вторым талантом после умения быстро бегать.

В тайнике лежали запасы сушёного мяса и сухарей, самодельный лук и несколько стрел с каменными наконечниками. Там же были удочка, огниво, кусок брезента, пустая фляга и кое-какая одежда. И, самое ценное, маленький исцеляющий кристалл, величиной с ноготь. Мирон нашёл его в разграбленной повозке год назад и никому не сдал.

И правильно сделал.

Как-то раз после ссоры с одним из старших бандитов его нехило отметелили. Он два дня пролежал в лихорадке, мочась кровью под себя, и думал — всё, конец. Банда, понятное дело, лечить его не стала — тратить ценный камень на шестёрку? Смешно.

Тогда Мирон, собрав последние силы, дополз до своего логова, и с помощью камня смог исцелиться. Энергии после того раза в камушке осталось мало, но ещё немного имелось.

«Сваливать надо, — думал Мирон, продираясь сквозь заросли. — И как можно дальше. Может, в город, где побольше людей и можно затеряться. А может, и ещё дальше».

Мысль вернуться в банду вызывала у него почти физическую тошноту. Ни хрена они не знают! Этот Шахтинский — вообще ни разу не сумасшедший!

Наоборот, Мирон ловил себя на мысли, что общается с кем-то вроде атамана. Но не простого, который думает только о завтрашней добыче. Шахтинский был человеком другого порядка. Намного круче Когтя или даже Борща.

Его взгляд, чёткие вопросы, да и сам ход мыслей… Мирон, хоть и не был умником, но чувствовал людей. Шахтинский мыслил не так, как бандиты: где пожрать, где поспать, где баба посочнее, какой караван пожирнее ограбить. Нет. Он мыслил как-то… стратегически. Так далеко вперёд, что Мирон толком не понимал, какие цели этот человек перед собой ставит.

Но ясно было одно: если никто его не прикончит, этот граф подомнёт под себя все окрестные земли. От него исходила такая мощная сила воли, что Мирону до сих пор было не по себе.

Простые люди так не мыслят. Безумцы — тем более. Лучше уж смыться, пока есть ноги и пока эта воля направлена не на него лично.

Наконец, он добрался до места. Нащупал в темноте знакомый толстый корень, сдвинул в сторону сухие ветки, которыми прикрывал вход в берлогу. И бесшумно, будто ящерица, юркнул внутрь. Несколько минут Мирон просто сидел в темноте, наконец-то чувствуя себя в безопасности.