Книга Аристократы улиц 2, страница 25 – Александр Майерс

— Сомневаюсь, что он расскажет, — ухмыльнулся я.

— Вот и нам ничего не рассказывают. Мы, конечно, графский род, но от настоящей власти далеки. Там идёт большая игра, в которую нам лучше не лезть, — Пётр ткнул пальцем в потолок. — Поэтому мне интересно: зачем в неё влез ты?

— Я был вынужден. Либо вы атакуете первыми, либо я.

— В целом, разумно. Но скажу тебе, как есть, Эспер: ты пытаешься откусить кусок, который не в силах проглотить. Даже если ты каким-то чудом выиграешь войну с моим родом, от тебя не отстанут. Даже наоборот — с удвоенной силой попытаются задавить.

— И что ты предлагаешь, сдаться? — хмыкнув, спросил я.

— Да, — серьёзно кивнул Бехтеев. — Признай поражение, и тебя исключат из уравнения большой игры.

— А кто сказал, что мне этого хочется? Вообще-то, я сын князя. Меня готовили к крупным партиям. Ты не представляешь, насколько хорошо.

— Судя по твоим деловым и прочим успехам, вполне представляю, — с оттенками зависти и уважения сказал Пётр. — Но теперь ты не княжич, а мелкий сибирский барон, уж прости за откровенность.

— А какая разница? Образование и навыки остались при мне. Они помогут достать всё остальное.

— Если тебе позволят.

— А кто мне запретит?

Бехтеев с непонятной интонацией хмыкнул и откинулся на спинку стула. Снова потёр колено и посмотрел в окно.

— Возможно, что и нам не стоило в это влезать, — задумчиво сказал он, будто разговаривая с самим собой. — Мы с отцом понимали, что нас просто хотят использовать в качестве пешки. Несмотря на титул, нас нельзя считать фигурой в партии властителей.

«Неужели всё настолько серьёзно?» — подумал я и тут же ответил себе: да. Всё именно настолько серьёзно. А может быть, ещё серьёзнее, чем мне кажется.

Как я и сказал Белославе, большие войны готовятся годами. И они не начинаются разом, а обычно именно вот так — с мелких стычек, столкновений вассалов и возможных союзников.

— Отец не хотел воевать, — Пётр продолжал свой монолог. — Он миролюбивый человек, созидатель по духу. Я, напротив, подталкивал его к тому, чтобы раздавить тебя. Задача казалась лёгкой. Мелкий род из троих человек без Источника и с маленькой неопытной гвардией. Я думал, что мы запросто вас уничтожим и получим уважение князя Молотова.

Не сказать, чтобы мне пришлась по нраву такая откровенность. Но я решил не прерывать Петра — пусть выскажет, что думает.

— Нужен был только повод, — лицо Бехтеева напряглось. — Я его искал, но тот нашёлся сам. Когда Алексей сказал, что влюбился в твою сестру, я решил, что всё пропало. Если бы они сошлись, отец точно не позволил бы выступить против Терновских. Но потом Лёша сказал, что Белослава ему отказала — и я втайне злорадствовал, надеясь, что из этого может выйти повод для войны.

Пётр тяжело вздохнул и потёр глаза. Всё ещё не глядя на меня, сказал:

— Мне так стыдно перед ним. Я надеялся использовать его разбитое сердце, а теперь — использую его нелепую смерть. А ведь он… — Пётр запнулся, — он мой брат. И я любил его, Эспер.

— Понимаю тебя, — сказал я. — В прошлом году я тоже потерял брата.

Бехтеев вздохнул и опустил голову, чтобы я не заметил его слёз. Но я заметил. И ни за что бы не стал осуждать за них. Ведь я прекрасно помнил, как рыдал и разбивал кулаки о стены после гибели Николая.