Книга Аристократы улиц 2, страница 132 – Александр Майерс

— Вы уверены, ваше высочество? Тем самым мы поставим господина Эспера под удар.

— Мы это уже обсудили, — отмахнулся Влад. — Он готов рискнуть.

— А вы?

— Что я? Если братишку прикончат, придётся настрогать детишек, — усмехнулся князь. — Ставь печать, Дмитрий. Поедем в канцелярию. А потом я хочу как следует выпить…

— Должен напомнить, ваше высочество, что вечером у нас назначена встреча с бароном Приваловым.

— Ах да, — Влад сразу как-то погрустнел. — Значит, выпивка отменяется.

— Готов составить вам компанию за бокалом коньяка вечером, — сказал Лихачёв, доставая княжескую печать.

Поскольку он был главным юристом рода Тарковских, то одновременно являлся и хранителем печати. Насколько я знал, он не расставался с ней даже во сне.

Мои дела в Москве были закончены к вечеру. В кожаной папке лежали два документа, которые полностью меняли мою жизнь и жизнь моей семьи. Снова.

Ко мне вернулись все мои права. В том числе — право на наследство рода Тарковских, которое Влад отобрал у меня, чтобы защитить.

На самом деле, я не сомневался, что это действительно так. Хотел бы избавиться от конкурентов — просто убил бы меня. Пока я был лишён магии, это было проще простого сделать.

Так что нет. На самом деле я был уверен в том, что брат хотел меня защитить. А также в том, что он искренне раскаивается в содеянном.

Однако, как он сам сказал, исправить уже было ничего нельзя. Я злился на него, но в то же время понимал — стычка между нами ни к чему хорошему не приведёт. Сейчас надо действовать вместе.

Может быть, со временем я даже смогу простить Влада.

Хотя не уверен.

Вернувшись в Дальнегранск, я неожиданно встретил у нас в гостях Петра Бехтеева. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. В последний месяц мы часто навещали друг друга.

Только приезжал Пётр в первую очередь к Белославе, конечно же, а не ко мне.

— Эспер! — Бехтеев поднялся мне навстречу и поднял руку. — Что такой мрачный? Встреча в Смоленске не удалась?

— Наоборот, — сказал я. — Князь Грушецкий не против, чтобы мы стали его вассалами.

— А князь Тарковский? Он согласился отменить изгнание?

— Да, — кивнул я и приподнял папку. — Всё здесь. Прости, Пётр, нам с матерью и Белославой надо обсудить дела рода.

— Конечно, — сказал он. — Я всё равно собирался уходить. Госпожа Есения, всего хорошего.

— Всего хорошего, ваше сиятельство, — улыбнулась мама.

— Белослава, — Пётр подошёл к моей сестре и поцеловал руку. — Не могу дождаться нашей следующей встрече.

— Как и я, — покраснела Бела. — Эспер, я… могу проводить нашего гостя до машины?

— Конечно, — сказал я. — Пойду пока умоюсь.

Белослава задержалась. Уж не знаю, что они там делали с Петром на улице, под светом звёзд. Полагаю, что целовались. Их отношения всё стремительнее двигались к свадьбе, хотя прошло всего несколько месяцев.

Когда Белослава вернулась, я велел Добрану поставить полог тишины.

— Можешь остаться, если хочешь, — сказал я домовому. — Это очень важно и касается всей семьи. А ты её часть.

— Как скажешь, Эспер, — Добраныч забрался на стул, а мама налила ему стакан молока.

— Итак, — сказал я. — Вынужден поведать вам кое-что о моём тёзке, Эспере Григорьевиче Тарковском. Дело в том, что…

Добран уже знал часть этой истории, но не всё. А для мамы и Белославы всё это стало открытием.