Книга Эхо войны, страница 90 – Руслан Михайлов

Сами мертвые хозяева… обычны. Больше и сказать нечего. Одеты в минимум одежды, что-то вроде мешковатых шортов, пара человек в рваных футболках, серых от грязи. На их телах множество ничем не впечатляющих и не несущих понятного для меня смысла татуировок. Волосы на головах сбриты наголо, но в нашей местности это более чем нормально и разумно. Одна бейсболка, пробитая пулей Инги, две банданы. Ноги… я специально заглянул. Опять обычный набор. Самодельные шлепанцы и сланцы. Они много не ходят, это не охотники и не собиратели. По пустыне в этом хламе не побегаешь. Привыкли кататься на машине? У них там много горючки?

— Те, кто ушел на Хурме… Они быстро позовут друзей, — сообщил я и без того ясную большинству истину. — Борис, нам надо разворачиваться и выбираться отсюда. Это их земля, они здесь каждую кочку знают, каждый проезд и проход в этом лабиринте.

— Знаешь дорогу в объезд?

— Нет, — признался я, не отводя взгляда. — Но поискать можно.

— Да сомнем мы их, — уверенно заявил уже знакомый мне молодой парнишка Фахри из людей Татарина. Тот, кто на ночлеге много говорил и больше всех получал оплеух.

— Ты помолчи, сминатель, — раздался знакомый мягкий голос, вперед шагнул старый узбек, уперший основание правой ладони в рукоять висящего на поясе ножа-пчака. — Битум дело говорит. У нас без приглашения в чужие кишлаки не ходят. Или собаки загрызут, или хозяева пристрелят. А тут совсем дело худо — хозяева навстречу выехали, да не успели слова сказать, как их убили. Теперь добром не кончится.

Он почти напрямую заявил, что сразу стрелять не следовало, надо было попробовать обменяться приветствиями, попытаться договориться миром о проезде по чужой земле.

— Украшения видели? — поинтересовался Борис, указывая пальцем на примотанные к машине человеческие останки. — Следы зубов замечаете на косточках? Эти ребятки отличаются от заводских сородичей умением водить машины и любовью к оружию, но все равно они людоеды. Ты уже немолод, но до сих пор не знаешь, что нельзя договориться с тем, кто считает тебя едой? Мы все для них не больше чем куски мяса в казане! И не напали они лишь потому, что поленились провести разведку! И не ожидали увидеть вместо пары обычных машин автобус и огромный боевой грузовик! Попытаться им слово сказать? Да они мгновенно рванули задним ходом обратно за отворот! На помощь сородичей своих звать! Вы, люди, если хотите жить долго, не пытайтесь договориться с волками о перемирии при помощи ласковых улыбок и добрых слов. Они понимают только одно обращение — силу! Ошпарь их так сильно, чтобы либо сдохли, либо забились в глубокую нору и носа оттуда не казали, — вот тогда они тебя зауважают. Так мы и поступили. Теперь посмотрим, что последует в ответ на наши действия.

Сделавший большой вдох Борис поморщился, помассировал щеки ладонью — видать, не любитель толкать долгие громкие речи. Но силы его уставшей глотки хватило, чтобы отдать несколько приказов.

Их суть сводилась к следующему: убрать трупы, их место займут два бойца Татарина и два из числа русских. Они пойдут впереди. За ними автобус, замыкает строй грузовик. Максимально быстрым ходом мы уходим вперед, стараясь преодолеть лабиринт отвалов, — при этом распоряжении я опустил голову, не желая показывать выражения лица. На мой взгляд, это ошибка. Надо отступить. Если придется — выждать столько дней, сколько надо, издалека отстрелять хозяев, проредить их ряды, убрать самых воинственных и храбрых. Провести, на худой конец, разведку. И только потом решаться продолжать путь, причем желательно идти в обход. Но Борис рассудил иначе, причем я был уверен, что он прекрасно понимает всю рискованность плана, однако идет на этот риск.