Книга Эхо войны, страница 36 – Руслан Михайлов

— Добро, — после минутной паузы кивнул Татарин. — Седой, выдай ему штаны и куртку из моих запасов, деньги отсчитай.

— Хорошо, Рашид Хасанович, — коротко ответил телохранитель, не сводя с меня глаз.

Кивнув, Бессадулин обратился ко мне:

— Договор?

— Договор, Рашид Хасанович, — согласился я. — Мне когда подойти?

— Тебе скажут, — туманно ответил хозяин толкучки. — Пока готовься. В путь выйдете не раньше чем через пару дней. Из города надолго не пропадай и не рискуй башкой. И самое главное — рот на замок. Никому ни единого словечка. Если узнаю, что растрепал кому наш разговор, то потом не обижайся. Отрежу голову и буду в своем праве. Понял?

— Понял.

— Вот и топай тогда, — буркнул Бессадулин, раскуривая очередную сигарету.

Седой положил руку мне на плечо, но с места я не тронулся, подчеркнуто уставившись в столешницу.

— Чего расселся? Поднимай задницу, — рыкнул охранник, но я не пошевельнулся.

— Мы вроде как все уже обговорили. Битум?

— Обговорили, Рашид Хасанович. Осталась только одна мелочь, — ответил я, отрывая взгляд от стола и переводя его на хозяина кабинета.

— Ну?

— Когда мы сюда шли, мне велели оставить рюкзак у входной двери. Без проблем — я оставил. Ваш дом — ваши правила. Все правильно. Но если я сейчас вернусь туда, к двери, и пойму, что в рюкзаке не хватает хотя бы одной вещи, то наш договор не состоится. Потому что так дела не делаются.

— Да кому твои грязные шмотки нужны… — глухо пробормотал Седой, но в голосе убедительности не чувствовалось.

— Из твоего рюкзака не пропало и спички, Битум, — веско произнес Бессадулин, и я понял, что, глядя на меня, обращался он к старшему охраннику. — Я тебе гарантирую.

— Спасибо, Рашид Хасанович, — вежливо ответил я и нарочито медленно поднялся на ноги. — До свидания.

— И тебе не болеть, — хмыкнул Татарин и, опустив голову, зашелестел разложенными на столе бумагами, показывая, что разговор закончен.

Уже в коридоре, едва мы удалились от двери Бессадулина шагов на пять, Седой ухватил меня за плечо и зло прошипел:

— Ну ты урод! Не мог только мне сказать про дерьмовый рюкзак? Хочешь мне проблем нарожать? Я же тебя с дерьмом сожру! Усек?

Не пытаясь освободиться из железной хватки, я спокойно взглянул в лицо охранника, неспешно потянулся рукой к воротнику, привычно шевельнул ладонью, и у меня в пальцах оказался небольшой метательный нож без рукояти.

— Хотел бы нарожать проблем — показал бы Рашиду Хасановичу вот это. Усек?

Увидев столь неожиданный сюрприз, Седой с шипением выпустил заготовленный для следующего ругательства воздух, вновь вдохнул полной грудью и выдал витиеватую матерную фразу, полностью относящуюся к недотепам-охранникам, не могущим как следует обыскать доходягу-охотника.

Убирая нож обратно в кармашек, я примирительно произнес:

— Я проблем никому не хочу. Ни к чему это. Но дарить кровью и потом нажитые вещи твоим охранникам не собираюсь.

— А ну пошли, — уже совсем другим тоном произнес старший охранник и потащил меня по коридору к выходу.

Сопротивляться я не стал и послушно переставлял ноги, сохраняя безразличное выражение лица. Хотя внутри меня полыхало вовсю — злость на самого себя вперемежку с нарастающей тревогой. Вляпался по самые уши. Словно угодил в зыбучий песок и сейчас медленно погружаюсь, а ухватиться не за что.