Книга В игре, страница 112 – Милослав Князев, Дмитрий Манасыпов, Антон Лисицын, и др.

* * *

Я, поднатужившись, откинул крышку капсулы, сорвал провода датчиков, трубки и перевалился через край саркофага. Шмякнулся об пол и расслабился, растянувшись всем телом. Через минуту тошнота и головокружение утихли, только боль посреди лба оставалась все такой же сверлящей и противной. Это что-то новенькое – превышать игровой лимит безопасного времени приходилось и раньше, но такой головной боли не было. Все же постепенно становилось лучше. Сначала сел, а потом и вовсе смог безболезненно двигаться.

Первым делом пить. Обезвоженный организм требовал жидкости. Вот она, заготовленная минералка. Обливаясь и захлебываясь, я жадно вылакал почти все запасы. Все! Больше ничего не хотелось, только лечь и по-настоящему заснуть. Но еще нужно потерпеть. Можно пару минут расслабляться, а потом надо заставить себя двигаться. Выпить протеиновый коктейль, принять душ и полноценно вернуться в реал.

Мне снова удалось ожить. Уже придя в норму, сытый и адекватный, раскинувшись в кресле и почесывая лоб, задумался, радоваться мне или нет? Эти новые игры стоят-таки своих денег. Настолько качественное погружение! Просто супер! А личностные отношения! Семья! Секс! Моника – она ведь как живая была! Я так и не знаю – непись ли она или игрок. И ребенок! Нет. Это уже вовсе не игра. Нечто совсем другое, не общепринятое развлечение. СИМБИОЗ! Вспомнил-таки слово. Но равный ли он? И кто тогда ведомый?

При мыслях о Лере настроение упало до критической черты. Пожалуй, так я действительно скоро забуду о ней. Хм, ну вот, таки вспомнил… Как только ее образ появился в памяти, душа заболела. Стало горько, обидно и… жаль себя. Нахлынули воспоминания вперемешку – и приятные, и последние. Эта глупая ссора, моя дурная гордость, затянувшееся время для примирения. Какой же я дурак! Откуда вообще взялась эта мысль, что никуда она от меня не денется, вернется. И что теперь? Куда засунуть эту гордость? Чего я с ней добился? Теперь сижу и кусаю локти. Каждый день схожу с ума, но уже ничего не исправить. Только Игра позволяет отвлечься и забыться.

Я включил визор и начал перебирать каналы. Везде все то же самое – или тупые шоу, или мрачные новости. На востоке революции и войны. Стихийные бедствия в Европе и Штатах достигли небывалых высот. А за окном не умолкают митинги и протесты – уже не понятно, за кого и против чего.

Опять это тревожное чувство, что над миром зависла тень глобальной катастрофы. Поскорее хотелось снова уйти, погрузиться в мир Игры. Я потянулся за остатками минералки и тут же вывалился из кресла, скрюченный в судорогах головной боли. Сила ее доводила до безумия, остатки разума быстро покидали непослушное тело, а потом – спасительная тьма.

* * *

На этот раз я быстро пришел в себя. Обессиленное тело все еще не слушалось, но взгляд уже искал ее. Посреди стерильного помещения левитировала многорукая Шива. В ее огромных, небесного цвета глазах читалась тревога и любовь.

— Как ты, Морфей?

Я в который раз задумался: как это глупо – брать себе имена мифических богов. Наверное, искали утешение и пытались развить гордость. Ведь мы, жалкая кучка остатков человечества, достигшая небывалых высот в науке и практически став бессмертными, вернее, думающие, что это так, – вымирали и тосковали о былой жизни. Ни знания, ни сила, ни идеальное здоровье, ни обширные возможности не могли нам дать главное – прежней жизни и цели существования. Время все так же осталось неподвластным. В старые сказки о машине времени уже никто не верил. Мы не могли иметь потомства, а значит, и смысл нашего бытия стал утраченным. Бесконечные годы существования стирали эмоции и чувства. На этой совершенной космической станции мы ни в чем не нуждались, кроме самого главного.