Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
Завет второй — не мсти глупым овцам, ибо не ведают они что творят! Завет третий — не убивай юнцов за оплошность малую аль большую коли не воспитал их должно и оттого не ведают они что творят! Еще чуть помолчав, горец вытянул руку, опустил ее на плечо внимательно слушающему внуку и, встряхнув его, повернул голову ко мне: — Похоронив здесь сына и внучку, по возвращению домой я вытащил из старого сундука свитки, стряхнул с них пыль, обрамил в собственноручно вырезанные рамки и повесил в главной комнате моего дома. И с того дня я не забываю рассказывать своим потомкам легенду. Почти каждый день… Ибо я помню — это все моя вина. Заставь я своего первенца всегда следовать этим заветам… он бы не поднял руку на дитя. Даже на обезумевшее… даже обезумь он сам… не поднял бы! Я знаю! Еще раз встряхнув плечо внука, другой ладонью он с силой прошелся по лицу и заговорил уже прежним голосом: — Мои внуки спешат к одному из наших горных пастбищ. Там немало правильно обученных псов. Есть и те, кто хорошо идет даже по старому следу. И пусть след давнишний… мы будем идти по нему пока можем. Там, где не найдет следа собака — отыщем мы! В этих местах мало проходимых троп, а путь чужаков ведет вниз — они уходят к долинам. — Они уже там — возразил я — Если след старый… — Может и так — не стал спорить горец — А может что случилось с их лошадьми или ими самими. И они вынужденно остановились на несколько дней в укрытии… Это горы, Рург. Здесь все может случиться. — Я пойду с ними! — тут же заявила сильга и я тяжко вздохнул, а затем покорно кивнул, зная, что она не изменит своего решения, а я отправлюсь с ней. При этом я ощутил прилив азарта… Погоня! Молодой горец что-то произнес, махнул рукой в сторону и вниз. Туда, где серо-белый туман был почему-то темнее. Или мне так кажется… Часир сначала отмахнулся, но внук настаивал и наконец старик с неохотой перевел: — Мой внук говорит, что следы ведут в ту сторону и скрываются за Пхэуг Долр. — А это? — Большой бурый пик с чуть раздвоенной вершиной. С нашего языка его название переводится как вырванный зуб. — И что с ним не так? — поинтересовался я, пытаясь разглядеть хоть что-то в темной облачной мути, но без особого успеха. Там что-то завихрялось, вздымалось, опадало… — Скруэнде Рукхайс — мрачно изрек Часир и передернул плечами — Вы слышали это… — Кричащая коптильня — часто закивала сильга — Ужасно… — Они погребены у основания того пика. С одной стороны его подпирает малый хребет — и он непроходим. Не для лошадей. И не для ребенка. Надо быть истинным горцем, чтобы суметь взобраться на вершину хребта… и обладать девятью жизнями, чтобы хотя бы с одной оставшейся суметь спуститься оттуда живым… С той стороны им не пройти. И если мой внук не ошибся, и они двинулись в ту сторону… то они обойдут гору с северной стороны и двигаться им придется по узким тропам и карнизам. Троп несколько, но все они сойдутся в одном месте — у входа в запечатанную гробницу, где почивают все замученные в те страшные дни. Затем их ждут ноголомные склоны, где закончило свою жизнь немало лошадей и яков. Там находят свой конец даже горные козы, что способны пастись на отвесных скальных стенах… А еще там всегда лежит снег, что позволит снова подхватить след… — Мы с вами — кивнул я, опуская руку на рукоять ножа — Как скоро вернутся посланные за собаками? |