Онлайн книга «Темнодружье»
|
— Пагубные пристрастия не оставляют нас и после смерти – константировал Док. — Верный диагноз – улыбнулся я, радуясь, что напарник пришел в себя. За последний час я вернул ему пять уровней, сам тоже поднялся на пять. Баллы характеристик пока не тронул, с прижимистой скаредностью приберегая их на потом – когда пойму, куда выгодней их вложить. Баллы персонажа – его инвестиция в будущее. Вложишь неправильно – и расплачиваться придется долго. Миновав без боя охранника, что так и продолжал играть в «перетяни канат» с хозяином, мы очутились в крайне узком проходе. Действительно узком – мои не слишком широкие плечи скребли стены, макушка сметала пыль с потолка. Не люблю такие крысиные лазы – тут не увернуться от брошенного кинжала, тут любой пропущенный выпад врага угодит точно в цель. Извилистый проход тянулся недолго. И едва мы его покинули, оказавшись в более широком коридоре, нас уже поджидали две язвительно улыбающиеся старушки, украсившие себя и свои темные одеяния серебряными цепочками и двумя острыми блестящими серпами. Цепочки меня заинтересовали куда меньше начавших мелькать серпов, с гудением нарезающих воздух. Старушки Коко Косилка и Мари Резалка семьдесят пятого и восьмидесятого уровня. Отступить некуда. Но вот свободы маневрирования полно. А быстрого взгляда на потолок хватило, чтобы определить стратегию. Едва сгорбленные бабушки подошли ближе, я метнул копье, а следом и щит вверх. И с потолка обрушилась куча мокрой глины, похоронив старушек. Я медлить не стал и вмиг оказался на вершине кучи, принявшись тыкать копьем в глину как полоумный. Бабки оказались крепкие – взлетела фонтаном глина, показалась рука сжимающая серп. Взмах. Я подпрыгнул, сберегая себя от карательной эпиляции. Или от кастр… ух! Ушел сальто, ибо из глины появилась вторая рука. В полете ударил по нити – и рука отпрыгнула как от резины. Крепкие бабушки! И зловредные! Первая старушка выскочила из глины подобно зомби – не потеряв при этом острого серпа. Выпрямиться ей я не дал – вспрыгнул бабке на спину и вбил кинжалы в шею. И тут же схлопотал посохом по башке – Док вступил в бой. — Эй! — Сорри! Н-на! Н-на! Врач озверело размахивал дубиной. Перекатившись, я занялся вторым противником, наполовину выбравшимся из грязи. За спиной слышались чавкающие звуки ударов, невнятные вскрики, вжиканье серпа, злое змеиное шипение. Док вымещал всю накопившуюся за последние часы злобу, крича что-то нелестное про стихи одного подземного козла и о дрянной поэзии в целом. Покончив с врагом, я бросился обратно – старушка так отлично махала серпом, что Док находился на последнем издыхании, сам того не замечая. Увлекся парень критикой литературной настолько, что позабыл обо всем. Взмах серпа. Я отталкиваю Дока, и он летит в грязь. Парирую кинжалом, бью ногой, пригибаюсь, хватаю старушку за ноги и дергаю. Та падает. Выставив кинжалы, шлепаюсь сверху. Мы ворочаемся несколько секунд в грязи. Звонкий треск. И я поднимаюсь, отбрасывая сломанный кинжал. В грязи остался лежать старый крестьянский серп годный для любого, кто обладает седьмым уровнем, шестью единицами силы и пятью ловкости. Эту фигню даже оружием не назвать. А старушки нас едва не скосили… — Ты как? – спросил я, протягивая руку. Я имел в виду состояние персонажа. Но схватившийся за руку перемазанный напарник понял иначе: |